Звонит Рустам. Беру трубку, и мне кажется, я знаю, что он собирается сказать. Ну, так и есть. Не вернется сегодня. У Анжелики какие-то проблемы, она задерживается, а он не может ее не увидеть и не помочь. Обещал завтра вернуться. Ладно, что ж, проведу тогда вечер с Владом, ведь обожаю его не меньше Руста, и они в чем-то даже похожи. И я уже придумала кое-что интересное. А, забыла сказать: Влад - герой моей книги.
Рустам. Это же время.
Ночные огни плутают по салону такси. Кружат улицы. Летят навстречу дома, фары, серебристые пятна снежинок становятся каплями на стекле. Как ее слезы. Не могу их видеть. Ощущения странные, будто ждешь одного, но что-то другое и жуткое вот-вот случится, и ты не представляешь, что, но в то же время будто уже все знаешь, просто не отдавая себе в этом отчет. В мыслях сумбур, в машине - едкий запах сигарет смешивается с приторным - ванильного освежителя воздуха в виде елочки, болтающейся у окна. Тормозим резко. Расплачиваюсь. Выхожу. Дверь открывает Ника, ничего не спрашивая. В одной руке безжизненно висит мягкий белый заяц в синих штанах с подтяжками. Ее волосы неуклюже заплетены в сложную косичку, пряди выбиваются, розовая резинка вот-вот соскользнет. Глаза кажутся больше обычного.
Время - двенадцатый час.
- Ты почему не спишь?
- Не хочу. Я хочу, чтобы Анжелика вернулась. А она больше никогда не придет. Папа сказал. Ты ее знаешь? Она очень добрая и красивая. У нее светлые прямые длинные волосы. И красные сережки. Пойдем ее поищем, пожалуйста!
Берет меня за руку, тащит обратно к двери. Открывает шкаф, чтобы взять куртку. Твоего папу убить мало! И если бы я не знал его до трагедии, меня бы здесь не было.
- Солнышко, я тебя завтра к Анжелике отвезу, я ее знаю. А сейчас поздно, все зайчики уже давно спят. И птички - тоже. И тебе пора.
- Правда, отвезешь?
- Да. Ты есть не хочешь?
- Нет.
- Хорошо. Тогда чисти зубы и иди спать.
- Ладно, ладно, пойду.
Жду, пока она уйдет в свою комнату.
Стучусь к нему.
- Кто?
- Дед Пихто!
- Ну, заходи.
Захожу. Сидит возле стола, у окна, на табуретке, с ногами, прислонившись к стене, задумчиво уставившись на бутылку коньяка. Другая валяется на полу. Горит только лампа у постели в другом конце комнаты.
- Ну, как? Празднуешь свободу? Счастлив?
- Как видишь.
Да уж вижу. Забираю коньяк, иду в кухню. Плетется за мной.
- Ты куда? Бар в комнате...
Выливаю в раковину.
- Франция. 1930 год. Тысяча евро псу под хвост.
- Какие мелочи. Скажи спасибо, что это не 1890 год и сорок тысяч евро.
- А ведь, действительно, повезло!
Смеется. Держится за дверь. Да... в таком состоянии с ним бесполезно разговаривать. Придется ждать до утра. Вернее, еще дольше. Возвращаемся в комнату. Садится на прежнее место, я - напротив.
- Ты пришел поболтать о жене номер один твоего замечательного гарема?
Уж кто бы говорил про гарем! Да... услышу я сейчас много "интересного". Главное - не реагировать. А лучше сразу залепить ему рот скотчем.
- Тебе жаль ее, да?! А зачем ты ее бросил?! С тобой она могла бы быть счастлива, и, возможно, только с тобой! И не связалась бы со мной. У тебя - моральные принципы, а я - дерьмо. Ты - святой, а за мной - вереницы блядей. Зачем ты ее бросил?!
Швыряет бокал об пол.
- Чтобы от нее остались одни осколки? И она пошла искать по свету кого-то, кто хоть как-то похож на тебя. Что она тебе сказала?! Что любит меня? Она любит меня за то, что у нас с тобой общего, а у нас этого много, несмотря на всю мою дурь, и ненавидит за то, чего у меня нет.
Слова ножом по сердцу. И перед глазами последняя сцена с ней.
- А я - во-первых, не хочу, чтобы меня с кем-то сравнивали. А во-вторых - я не хочу никого пускать в свою душу. Больше никогда. Мне достаточно только секса. Знаю, сейчас ты начнешь утверждать, что раньше я был совершенно другим. Был да закончился. Когда угробил жену и сам отправился вместе с ней. Надо полагать, на небеса.
Смеется. Он до сих пор винит себя в случившемся.
- В то августовское утро, когда она ушла за антидепрессантами и не вернулась. Потому что я допустил, чтобы ей их прописали. Допустил, чтобы она их принимала, не выяснив, насколько это опасно. Я даже не знаю, сама она бросилась под машину или просто из-за лекарств ничего не видела вокруг. Но это не важно - ведь и мысли о суициде у нее тоже были только из-за этих таблеток. Я больше не хочу никого терять. А потерять нельзя лишь то, чего нет, или что можно заменить без потери качества. А этих девиц, кому нужны только внешность и деньги, пруд пруди. Так что я счастлив.
- Ром, я понимаю, насколько тебе тяжело. Но мы уже не можем ничего исправить в прошлом. Зато есть шанс не губить настоящее...
- Не нужна мне твоя Анжелика! У меня все было нормально до встречи с ней! Она не вписывается в мой образ жизни. Она хочет большего. И вообще, она мне ни капельки не интересна. А ты дурак, что ушел от нее, она...
