Босиком проходим в полутемную комнату. Свечи мерцают на полу. Протискиваемся вдоль стены. Боже... он гений. Человек не может так танцевать. Безумно красиво. Забываю просто обо всем. Сердце бьется чаще. Он замечает нас, подмигивает, улыбается так солнечно! В мире должно быть больше таких людей. Благодаря им мир жив. Они - его дыхание. Дыхание вечности. Дыхание будущего.
Деревянный браслет на руке. Черные брюки подчеркивают стройный силуэт. Серая футболка оттеняет загар. Глаза светятся счастьем какого-то иного, более высокого порядка. Растворяюсь в звуках. Когда мельком бросаю взгляд на зрителей, понимаю, что я тоже сижу с открытым ртом и широко распахнутыми глазами. И тени мелькают на стенах. Он заряжает остальных своей энергией. И хочется жить. Хочется верить в лучшее. И чувствуешь себя необыкновенно уверенной и сильной. Будто приоткрыли завесу тайны над тем, кто же ты есть на самом деле. Будто все время до этого ты спал, а теперь вдруг очнулся, увидел красоту и бесконечность в другом, почувствовал, что и ты - не хуже...
Мурашки по коже.
Валери стоит рядом. И текут слезы по ее щекам. Понимаю, почему. Да, если не внешне, хотя и это тоже, но внутренне есть между ними сходство. Глубины соприкасаются. И танец тот же. Таинственный джаз-модерн. Беру ее за руку.
- Все будет хорошо, - шепчу на ухо. Хочешь, уйдем?
- Нет, мне нравится, просто он как...
- Знаю.
- Но Марка я обожаю, я сейчас постараюсь не вспоминать о...
- Давай. Ты сможешь.
- И знаешь, что я придумала? Я тоже пойду учиться в школу танцев.
- Браво. Дерзай.
- Ага. Все, молчим.
Один трек сменяется другим, более быстрым. Прерываясь лишь аплодисментами и визгом. Голос Мэттью Беллами завораживает. Как же хорошо...
Через десять минут Лера выходит из комнаты. Я следом. Что ты будешь делать? Все равно ее обожаю - самая лучшая моя подруга! Мы ужасно похожи. Только я ближе к чертям, она к ангелам - и не только нам так кажется. А так... с ней можно много смеяться, когда она не в таком состоянии, как сейчас. На живописи мы обычно хохочем как ненормальные. Ходим менять воду в конец длинного коридора с одними на двоих наушниками. Ей нравится, как я изображаю учителей. Рисует она чудесно. Я не перестаю восхищаться. А ей нравится моя мазня, ей-богу, искренне нравится! О такой подруге я даже и не мечтала. Не знала, что так бывает. Мы полностью на одной волне. Понимаем друг друга с полуслова. Она продолжает мои мысли. Я - ее. Мы дурачимся, коверкаем слова, говорим намеками, и каждая знает, что ее поймут. Это невероятное ощущение, когда тебя так понимают! Стараемся помочь, поддерживаем в трудную минуту... про личную жизнь, правда, раньше друг другу не рассказывали... так, все хорошо. А теперь многое изменилось... когда любимый человек отдаляется, подруга становится ближе...
Догоняю ее в коридоре. Плечи дрожат. И уже нужен носовой платок. Достаю из сумки, протягиваю.
- Спасибо, - шепчет. - Не могу я... слишком тяжело, слишком мало прошло еще времени, если, конечно, оно хоть что-то изменит. Не знаю, как жить дальше. Мне больше никто не нужен, понимаешь? Всегда это знала. Не представляю, что на меня нашло тогда. Какая-то глупость, блажь. Я просто сошла с ума на время. Так бывает. Я... - молчание.
- Понимаю тебя прекрасно. Пойдем куда-нибудь, где можно спокойно поговорить, не боясь никому помешать.
- Может, сюда? - толкает дверь. - Заперто. Странно. Упс, там, кажется, что-то происходит интересное, - шепчет Валери и даже улыбается. - Во дают, а?
- Слышно что ли? - я тоже улыбаюсь.
- Ага, Ладно, пойдем в другое место. Давай на крышу.
- Точно. Там сейчас красиво... огни ночного города...
- Шпиль Петропавловки... Купола Исаакиевского собора... помню, в художественной школе рисовала на конкурс. На тему Пушкина. Белые ночи, сонный светлый город за окном... - оживает Валерия. Ну, наконец-то! Так здорово, когда она веселая. Поэтому я стараюсь ее веселить. Она - меня...
- О, молодец! А мы в художке с отцом клеили на конкурс большой витраж. Потратили все зимние каникулы. Там были разные рыбы, водоросли, все из разноцветной полупрозрачной бумаги. Против света смотрелось красиво. Правда, не выиграли ничего.
- А я тоже, вот гады! - смеется она.
- Волки позорные! - гулкий хохот разносится над крышами. Мы уже сидим на любимом месте, где спуск, упираемся ногами в оградку. Легкий ветерок свистит в водосточных трубах. В них отражается блеск огромной луны, она вот-вот упадет на ничего не подозревающий город. И, должно быть, где-то по пустынными мостовым скачет медный всадник. И плещется Нева у берегов. Решетки бросают мягкие тени в сумраке ночи. Оранжевые окна уютно светятся. В такие минуты все кажется загадочным, и особенно остро чувствуешь свою и чужую индивидуальность...
- Ну, так что ты все включаешь и включаешь свой заводик по производству соленой воды? Или даже не ты... будто тебя как марионетку дергают за веревочку - ты видишь похожего талантливого парня, видишь этот танец, "протест балету", как ты его называешь, и все, пожалуйте, литр слез вынь да положь, иначе - непорядок.
