Хорошее настроение сохраняется аж до утра понедельника. И даже когда вижу его опять в лифте - место встречи изменить нельзя - все уже не кажется таким ужасным. Правда, я не знаю, на сколько меня хватит. Улыбаюсь, говорю: "Привет!". Он отвечает так же. Вряд ли он изменил своим принципам, но мы не одни, а более официальное приветствие с его стороны выглядело бы странным. Затем увлеченно занимаюсь работой. Хожу тут и там, подбадриваю и веселю коллег. Много смеюсь с Андреем - ведь он просто все время смешит. Хорошо, что он есть. Радую еще одного автора предложением издать его книгу и условиями этого мероприятия. Успеваю даже съездить на встречу с директором книжного магазина, с которым мы хотим сотрудничать. Подписываем договор.
В таком духе проходит неделя. Иногда видимся в кафе. Хожу туда в компании сотрудников. Он - тоже. Так что гармония, наконец, обретена.
А во вторник приходится опять идти к нему по поводу рекламы. И как-то даже уже и не хочется. Может, отправить вместо себя Андрея? Он ведь успешно с этим справлялся, пока я сидела дома. Так и сделаю.
- Ну как, все хорошо? - спрашиваю, когда он возвращается.
- Да, все в порядке.
Ну, и ладно. И катись... Остаюсь в кабинете одна. Смотрю в окно на темнеющий город. Зажигают огни. И снова мы вдвоем. В моих воспоминаниях. Летом, а потом, когда видела его последний раз, и обсуждали дизайн, книги, Буддизм, Мистицизм и Веды, марсельские кафе и удивительные цвета и графику японских гравюр. А потом он сказал то, что он сказал. И я ответила ему тем же. Опять становится больно.
Саша
- Полин, ты меня слышишь? Полина, ау?
Ой, это же ко мне обращаются. А я опять улетела туда, куда нельзя. Да и какая я, к черту, Полина? Достала ложь! Весь этот розовый фарс про писательницу - мой роман о любви и художниках, вот в жизни - да, у меня один роман на другом и кругом художники. А в литературе... люблю Набокова, Булгакова, Драйзера - как Валери. И я - из разряда: "Вы можете не писать? - Да. - Вот и не пишите". Чувствую ужасную усталость. За окном проносятся деревья. Едем по трассе, бывшей Е-95.
- Останови машину.
Вспоминается фраза: "Остановите Землю. Я сойду".
- Что случилось?
- Ничего. Просто мне нужно с тобой поговорить, а врезаться никуда пока желания нет.
Здорово я его напугала. Я не специально. Тормозим. Поворачивается ко мне, смотрит вопросительно.
Может, я погорячилась? Вдруг еще расстроится, высадит прямо здесь. Ладно.
- Знаешь, я ведь тебе наврала немножко. Случайно, честное слово. Я же не думала, что наше знакомство так далеко зайдет.
- И в чем?
- Я не пишу книги. Совсем. Я художник.
Молчание.
Вдруг слышу смех.
- ?
- Это от шока, на самом деле - ничего смешного. Я тебе душу свою открыл, я тебе столько о своем романе рассказал, я думал - ты меня понимаешь, как писатель писателя, а ты...
- Ну, прости, я же говорю, когда ты спросил, чем я занимаюсь, ты же был для меня случайным попутчиком, и все. Ну, и я решила поиграть. А потом отступать было уже поздно.
- Ну, ладно, в принципе, художник - тоже хорошо. Мне очень нравится импрессионизм. А тебе?
- Обожаю!
- И с тебя портрет, за моральный ущерб!
- Идет, - улыбаюсь.
Становится веселее.
- И ты, наверное, в Мухе и учишься?
- Ага. И работаю я дизайнером. Недавно устроилась.
- О, хорошая профессия.
- А еще...
- Есть что-то еще? Ты хочешь, чтобы меня хватил удар? - улыбается.
- Меня зовут Саша.
Опять смеется.
Что ж, на этом, пожалуй, исповедь закончена. Про Артема говорить не буду. Во-первых, Артем был у меня раньше, в таком случае, вполне естественно, что... или другое какое-то слово нужно... не настолько аморально, вот, я же не просто еще кого-то другого нашла. И это случайно получилось. Тут мне вспомнились слова Артема. А ведь он прав - бывает и так, как бы само. Да... еще летом я была совершенно другой. Кажется, уже прошло гораздо больше времени. И образ Олега - как в тумане.
Во-вторых - ну зачем Эдику знать обо мне такое? Ведь, если он не знает, то для него ничего же и не было. Конечно, все это бред бредом, оправдания. И измены разрушают любовь, уважение, восхищение, искреннее общение и, в итоге, отношения, что бы об этом ни думали. А если сказать и пережить это, и не повторять, - хотя бы шанс будет. А иначе и шансов нет. Но я - как собака - все понимаю, сказать не могу. И просто продолжаю лететь вниз. Интересно, до куда мне нужно долететь, чтобы я была уже вынуждена повернуть обратно?
- А что ты, Саша, любишь рисовать?
- Я...
Как здорово мне, Саше, говорить о настоящем. Проще, интереснее, и он снова мне очень нравится. Все будет хорошо. Должно быть.
