Дверь опять открывается. Проходной двор! Да, давайте всех позовем!
- Стерва. Она получит то, что ей обещали, - слышу его голос.
Только не это. Он решит, что я - истеричка. И будет прав.
Дэн встает, идет к выходу.
- Оставьте меня все одну, пожалуйста.
Могла бы и не говорить. Один и так решил удалиться. А второй имеет привычку не обращать иногда внимания на слова. Дверь закрывается. Поднимаюсь, подхожу к окну. Разглядываю снежинки, светлое для вечера небо с низкими облаками, спешащих прохожих, машины, огни. Он встает рядом.
- Саш, что она тебе сказала?
- Что в мужчинах мне важны только деньги. Что я дура. Конечно, все это было упаковано в изысканные выражения. Я ей сначала отвечала в том же духе, но последняя фраза: "Я не знаю, что он в тебе нашел" меня добила. Если бы хотя бы с глазу на глаз... а так - там еще были Дэн с Аллой. Ну, и я не смогла ничего сказать на это и ушла. К черту все. Больше сюда не вернусь. Буду дома работать.
Опять текут проклятые слезы.
...Обнимает меня. Становится легче. И начинает кружиться голова.
- Знаю, ты не хочешь уходить. Я тоже этого не хочу. Но...
- Хорошо, что ты все понимаешь, и не нужно ничего скрывать. А я так устала от лжи...
... - И к лучшему. К чему тянуть? Мы перестанем видеться, и все развеется, как сигаретный дым, - мы все еще обнимаемся. Мысли путаются.
- Посмотрим, - отвечает.
- Хороший ответ. И... я не буду больше грустить. И так все плохо, так зачем же еще и расстраиваться насчет этого?
- Вот уж точно! - улыбается. - В общем, собирайся, я пока схожу за вещами.
Выходим последними. На улице тихо и не холодно. Все усыпано белыми хлопьями. Мало людей. Мало машин. Он кладет Мак на заднее сидение. Чистит машину от снега.
...За окном мелькает город. Снежинки все падают. Они не знают, что меньше, чем через полмесяца, наступит весна, и придется им исчезнуть. Но пока они есть и, кажется, это навсегда. Болтаем, смеемся, слушаем музыку. Вот уже и мой дом. Тормозим у парадной. Черт! У меня же родители в театре. Так бы отец за компьютером спустился. А мою комнату лучше не видеть...
Поднимаемся по лестнице на четвертый этаж. Лифт отсутствует.
- Только не пугайся, у меня в комнате страшный беспорядок.
- Думаешь, я беспорядка никогда не видел? - улыбается.
Мне тоже вдруг становится весело. В принципе, у меня там вполне художественно-богемный бардак, в основном разбросаны работы по рисунку и живописи - на полу и на кровати. Это я утром искала среди них одну и не успела положить все на место, на шкаф. Так, еще там кожура от апельсина, много. Книги на столе непонятно как лежат, странно, что вообще не падают. И масленые краски в тюбиках. И кисти. Палитра. Наброски обнаженки. Раскрытая коробка с пастелью (мелки такие, очень красивых нежных цветов) тоже тут приютилась. Хорошо, всю одежду сегодня в шкаф убрала, как чувствовала. И если его не открывать, вываливаться ничего не должно. ...А еще там вчерашние розы в вазе на кресле. И вообще непонятно, куда ставить компьютер.
Отпираю дверь, заходим. Вот в остальной части квартиры все хорошо. Мой местный беспорядок, к счастью, приучен не покидать пределы своей дислокации. Оказываемся в комнате. Включаю свет. Рустам присвистывает.
- Ну как? Такого ты все-таки еще не видел?
- Ну, разве когда сам учился. Правда, без апельсиновой кожуры. И без цветов. А куда ты поселишь Макинтош?
Улыбаюсь. Убираю розы с кресла на подоконник.
- Давай пока сюда. Завтра что-нибудь придумаю.
Ставит комп на кресло. Берет рисунок - старушка с огромной головой и с газетой.
- А здесь сколько тебе лет было?
- Десять. Сама смеюсь, когда попадается на глаза. А тогда он мне казался гениальным.
- Знакомое явление.
- Ага, у меня сейчас так и с рассказами. Сначала была в восторге от первого, а когда перечитала его через пару месяцев, он мне показался просто какой-то жутью кошмарной. Его нужно полностью переписывать. Но это уже не интересно.
- Это хорошо. Значит, ты пишешь все лучше и лучше. И я очень рад, что ты вообще стала писать!
- Сама счастлива! Это все ты! Помнишь, я тогда вспомнила школьное сочинение?
- Конечно, помню.
- И у меня после этого что-то будто отключилось. Пропал весь негатив.
- Я знал, что так и будет.
Рассматривает остальные работы. Обсуждаем.
- Никогда не видел, чтобы рисунки вешали на стену вверх тормашками. Притом вперемешку с нормальным положением, и криво-косо. Оригинально смотрится!
- А это протест обходам (когда во время сессии развешиваешь все работы аккуратненько по стенам, и серьезные дяди ходят, смотрят и ставят оценки).
Смеется. Вспоминает свою учебу...
...Все, срочно пора прощаться. Как бы предки не пришли. Потом замучаешься объяснять маме, что между нами ничего нет, в то время, как все наоборот. Выходим в коридор. Пока тихо. Открываю дверь.
- Ну все, прощай. Не вспоминай и не звони. Желаю счастья на работе и в личной жизни, - никогда бы так не сказала, если бы мне вдруг не стало ужасно больно.
- Пока, Саш.
