...Но оно не спрашивает разрешения. Тормозим у Храброво. До конца регистрации две минуты. А стоянка далековато. Он берет мой рюкзак, меня за руку, и мы несемся к зданию аэропорта. Подбегаем к стойке регистрации. На табло не горит наш рейс. Задержан из-за погоды. Неясно, на сколько. Нет, все-таки есть в жизни справедливость! Он улыбается. Мы оба знаем, что в Питере уже не будет так, как здесь. Садимся напротив. За другими столиками заброшенные сюда люди оживленно заняты проживанием этого отрезка их жизней и прожевыванием салатов и спагетти. Остальные бродят туда-сюда, кто-то ждет, закинув ногу на ногу.
- А помнишь, когда мы напились и я тебе про парня из института рассказывала, ты мне поверил?
Кофе обжигает.
- Сначала поверил, на пять процентов. А потом нет, когда ты хотела сказать "забуду тебя", но вовремя исправилась.
Смеемся. Берет меня за руку.
- А ты что думала о моих словах?
- Я думала, что где-то пятьдесят на пятьдесят.
- Балда.
Опять смеемся.
- А помнишь, как ты меня закрыл в кабинете и не отпускал? Почему?
Улыбается.
- Потому что не хотел тебя терять. И знал, что и ты этого не хочешь...
- Ты уже тогда все знал?!
- Да.
- Как же все странно... мы не можем быть вместе, а не быть - не хотим. Как же так случилось...
Объявляют регистрацию. Ловлю его грустный взгляд. Обратный отсчет пошел.
Пока ждем посадку, шатаемся по аэропорту, рассматриваем сувениры из янтаря. О, какие интересные картины, оказывается, делают из этого камня! Покупаю родителям одну. И маме украшения. Он, наверное, тоже выбрал бы что-то семье, но при мне ему неудобно.
Выходим из сувениров. Стоим, прислонившись к стене. Молчим. Чувствую, сейчас зареву. Я не хочу быть такой! Не хочу, чтобы все было так! Отворачиваюсь. Стараюсь сосредоточиться на предметах интерьера. Едкие мысли удержать в стороне. Он обнимает меня. Целует в губы. Уношусь за облака. Не нужно было его отпускать... Я так с ума сойду!
- Пассажиров Ковальски и Лебедеву, опаздывающих на рейс Калининград - Санкт-Петербург, просим немедленно пройти на посадку, - объявляют.
А, вот откуда берутся эти идиоты. Делаем, что велено. Закончилась сказка. Выдергиваю свою руку.
- Саш, - трогает за плечо, - я не могу смотреть, как ты плачешь!
- А ты не смотри. А я не могу так жить! Я не могу тебя любить. Я не могу тебя не любить. Я не хочу никому мешать. Зато могу реветь. Сделай что-нибудь! Ну, уволь меня, к чертовой матери! К чему весь этот спектакль? Ты же знаешь, что пока мы видимся, все так и будет! Мы уже пытались с этим справиться. Не получилось.
- Ты права. Может, попробуешь работать дома? И общаться с Дэном.
- Ну... давай.
Еще сильнее плачу. Нужно вытянуть другую карту, а то слишком много горя подряд. Обнимает меня за плечи. К чему сейчас эта чертова нежность?! К черту все! Ухожу вперед.
Заходим в самолет. Садимся.
- Только нужно как-то не сразу на такой режим переходить, а то будет выглядеть странно, - он, задумчиво и грустно.
- Да. Представляю реакцию Светы. Можно недели через две. Типа сложно совмещать с учебой, а так - проще.
Смотрю в иллюминатор.
Жаль только, что в этот план не входит практическое руководство по забыванию Рустама. Не говорю ему об этом, чтобы не расстраивать. Ему и так тяжело. Лучше больше ничего такого не обсуждать.
- И с этого момента - между нами ничего нет и не было.
- Я понял.
Пристегиваю ремни.
Взлетаем. Достаю нетбук. Спасаюсь от реальности в книге. Рустам читает свою. Роли распределены. Текст утвержден. И главное - больше никакой самодеятельности.
Питер. Понедельник. Плетусь на работу. Захожу в фойе. Алла сверлит меня любопытным взглядом. Здороваюсь. Прихваченную сюда по забывчивости личную жизнь выталкиваю на лестницу, пусть посидит там, пока я работаю, раз уж на улице холодно.
В офисе на меня тут же набрасываются с вопросами о поездке. Делюсь тем, что осталось после цензуры. Завидуют. Ага, обзавидуешься! Ухожу в дизайн. Каждый раз смотрю на открывающуюся дверь и жду, что зайдет он. И боюсь.
В шесть часть коллег расходятся. Уже лучше. А я все жду, что увижу его хоть мельком. Зараза личная жизнь все-таки пробралась внутрь! В следующий раз останешься на улице, дорогая! В девять ухожу. Со Светой сегодня разминулись.
Во вторник все повторяется:
Захожу в фойе. Сегодня уже не забыла оставить кое-кого на улице. Пусть промерзнет хорошенько, может, дурь-то и выветрится. Продолжаю заниматься ресторанами. Слушаю музыку, и плевать мне на дверь, пусть хоть сам черт к нам заглядывает. В шесть вечера у меня звонит телефон. Господи, Артем! Улыбаюсь. Почему-то теперь все минувшее кажется таким забавным и милым. Впрочем, неудивительно. То ведь были еще цветочки.
- Алло.
- Приветик! Выйди на улицу, пожалуйста, ненадолго, дело есть.
- Привет! А откуда ты знаешь, где я?
- Нанял частного сыщика. Шучу. Выходи, скажу.
- Ладно.
