- Эта паршивка разбила лунные часы, - смотрю на девчонку и с удовольствием вижу, что она вся сжимается, точно думает, что я расправлюсь с ней, не сходя с этого места. Может и так, только позже, дорогая, не сейчас, - мстительно думаю я.
- Ты, кажется, хотела завести привычку нюхать табак, - в шутку говорю Лене, - и заодно носить с собой это существо. Думаю, оно премерзкое.
- Ах, да, - она с сожалением сажает голубя на место и начинает озираться по сторонам.
В магазинчике почему-то никого нет. От скуки я начинаю оглядываться в поисках торговца, взгляд падает на прилавок, и я вижу там колоду карт Таро. Большие прямоугольники затейливо расписаны неизвестным умельцем, и рисунки настолько хороши, что прямо-таки завораживают. Всю колоду через стекло не посмотришь, видно только несколько карт, но довольно и этого. Высохший старик-отшельник в чёрной хламиде и с фонарём в руке, который он поднял над головой; искры света выхватывают из сумрака совсем мало, и вокруг царит зеленоватая мгла. Скелет-смерть с косой собирает урожай из человеческих тел, которые она связывает в сноп, как крестьянин пшеницу. Дама Кубков - подумать только! - в красном бархатном платье; она похожа на пани Зофью, оттуда, из далёкого карпатского детства. Мне уже страшно нравится эта карта, да и вся колода просто превосходна.
- Только посмотри, - прежде всего, я показываю на даму в красном, и Отшельник невыразимо хорош, и Смерть, конечно же... Создатель великий... нет, великолепно поистине всё, спору нет.
Не успевает Лена и слова сказать, как раздаётся звон колокольчика, и откуда-то из задних помещений магазина приходит торговец. Дама в красном так завораживает меня, что я не удерживаюсь и покупаю эту прелестную колоду, хотя, как гадать на Таро, я забыла давным-давно.
- Миссис Монфор, не пора ли домой? - спрашивает Эдвард, которому вся эта суета с покупками, верно, уже порядком надоела, но он и полусловом не позволяет себе показать этого.
- Будем считать, что я купила её из-за картинок, - со вздохом говорю я.
- Как гадать, ты вспомнишь, это не так уж и сложно, - безапелляционно заявляет Лена, и мы выходим на улицу Фонарщиков, на которую вместе со снегом начинает опускаться вечер.
Поздний обед проходит в молчании. За окном уже зеленоватые зимние сумерки, и на столе стоят канделябры со свечами, которые заполняют столовую неровным трепещущим светом.
Лена сидит напротив меня. Я любуюсь её худощавым лицом, чуть запавшими глазами, в которых периодически зажигается лихорадочный огонёк, особенно тогда, когда она, не отрываясь, смотрит в мои глаза.
Тишину нарушает стук упавшей вилки. Эдвард автоматически тянется, чтобы поднять её, но я предупреждающе ударяю кулаком о столешницу. Чёртов ленивый подменыш! Сколько ещё можно вдалбливать в их тупые головы правила этого дома? Мерзкие создания! Никакие наёмные воспитатели, которым ты платишь кучу золота, не заменят хорошей, качественной взбучки. Чёрная волна заполняет меня всю целиком и, наконец, выплёскивается, доставляя непередаваемое наслаждение. Ленивое создание верещит так, что слышно на другом конце поместья.
- Миссис Монфор, вилку, - напоминает супруг.
Я с сожалением останавливаюсь.
- Простите... хозяйка... - постанывает живучая тварь, ковыляя к злополучной вилке и заламывая руки.
- Заткнись, - рявкаю я. - Слушать тошно!
Эдвард не спеша протирает очки, разворачивает газету и углубляется в чтение. Я пытаюсь разглядеть дату, но пёстрая фотография на первой полосе не даёт мне этого сделать. Какой-то матч, я даже не знаю, по какому виду спорта. Сегодняшняя ли газета, или эти маленькие мерзавцы опять поленились доставить новую? Мне абсолютно наплевать на то, что печатают в прессе, и я не могу оценить, насколько свежа передовица. Однако Эдварду не нравится, когда ему мешают читать, и я откладываю расследование на потом. За окном падает снег. Лена со стуком отодвигает тарелку и встаёт.
- С вашего разрешения, мистер Монфор, - говорю я и тоже встаю.
Он пристально смотрит на меня из-за края газетного листа. Но ничего не говорит. Мы с Леной выходим из столовой и поднимаемся в мои комнаты.
- Тебе не кажется, что самое время опробовать твою новую колоду Таро, Близзард? - неожиданно спрашивает Лена. - Ты когда-нибудь умела гадать на картах?
Вопрос ставит меня в тупик. Я со скрипом извлекаю из глубин памяти то, что происходило более пятнадцати лет назад.
- Помнишь, ты говорила об Утгарде? О Прорицании? - Так вот к чему она это сказала! - Вдруг у тебя есть задатки провидицы? - Лена подносит руку к свече и начинает быструю игру с язычком пламени, в конце которой сжимает пальцами фитиль и с шипением вдавливает его в воск.
К стеклу липнут крупные хлопья снега. Из столовой не доносится ни звука: Эдвард читает газету, изредка еле слышно шелестя страницами; прислужники с кухни бесшумно убирают со стола.
Так ли уж бесшумно? Я напряжённо прислушиваюсь, стараясь уловить хоть что-то и понять, научились ли наконец безмозглые твари порядку. Но нет, тишина.
