- Я не дам тебе сегодня быть "злым полицейским", - предусмотрительно говорю я. Мне кажется, что он подлизывается. Так оно и есть. Но Джои не может отказать себе в удовольствии. Только не сегодня.
- Тогда ему не повезло. "Доброго полицейского" не будет вообще, - решает он.
Ночь заканчивается. Половина тех, кто сидит в аквариуме, рассована по камерам, половина отпущена. Тони приходится вызывать врачей, потому что после наших упражнений он больше похож на куклу вуду, чем на человека.
- Достанется, наверное, от шефа, - равнодушно говорит Джои, закуривая.
- Сволочь полукровая, - подвожу итог я. Костяшки пальцев ободраны, они приятно ноют. Все руки измазаны в крови этого ублюдка, и я стою над раковиной и смотрю, как красная вода уходит в дырку стока.
- Почему полукровая? - удивляется Джои.
- Не знаю, - я пожимаю плечами. - Потому что. Сучара черномазая.
- А, - тянет он с пониманием. - Ну да.
Я киваю. Вытираю руки бумажным полотенцем и смотрю в зеркало. Странно, но мне иногда кажется, что отражение становится нечётким, будто бы подёрнутым красноватой пеленой. Я говорю об этом Джои.
- От усталости, - объясняет он. - И напряга. Сосуды кровью наливаются, вот и кажется.
Мы остаёмся в участке. Спим пару часов на жёстком диване, и этого достаточно для того, чтобы не превратиться в зомби.
Около полудня Джои вызывает шеф. Я курю у окна, глубоко затягиваясь и стряхивая пепел на пол. Не успеваю выкурить сигарету до конца, как он возвращается.
- Иди, - мрачно бросает он. - Меня чуть не отстранили.
На самом деле странно, как нас обоих до сих пор вообще не погнали отсюда пинками - видимо, всё же наши задницы прикрывает то количество порошка и барыжьих рож, которое мы смело можем записать на свой счёт. Ну, и, конечно, какая-то личная зацепка Джои в Управлении.
Я стучусь в стеклянную дверь кабинета. Жирная скотина заставляет меня проделать это дважды, прежде чем я слышу слово "войдите". Он, как дебил, крутится на своём кресле - вправо-влево, вправо-влево, - и говорит мне, что если я ещё раз превышу служебные полномочия, то буду отстранена от работы, потому что честь мундира... бла-бла-бла... Я слышу это уже сто двадцать пятый раз.
- Вы могли убить его! Вас это не волнует? - спрашивает он.
Вот уж что-что, а это - не волнует. Но я смотрю ему в глаза и преданно отчеканиваю:
- Больше не повторится, сэр!
- Идите, сержант. И я жду от всех вас скорых результатов в операции "Лезвие".
Ёлки-палки! Чтоб у тебя яйца отвалились! Операция "Лезвие", ну надо же!
Эта операция - с сегодняшнего дня совместная работа нашего отдела и убойного. Серийный убийца. Режет жертв, как свиней. В основном опасной бритвой. После этого труп представляет собой далеко не аппетитное зрелище. Перед убийством жертву много и хорошо бьют, поэтому труп - сплошные кровоподтёки, кровоизлияния внутренних органов, ну, и, соответственно, как итог - перерезанная глотка. Красавец.
Всё это я узнаю от Джои, когда возвращаюсь в отдел. Он, как и я, не особо расстроен полученным втыком, и даже целует меня в губы, пока никто не видит. Целует просто так, без всякой задней мысли. Ни ему, ни мне секс особо не нужен. Лично я в списке своих потребностей вообще бы поставила его место на пятое, а то и на шестое. Я люблю другое: боль, собак, чужой страх... да много что ещё. Я такая, какая есть, и не собираюсь притворяться кем-то другим.
Аргументы у шефа железные, иначе нас на пушечный выстрел не подпустили бы к этой группе - большая часть жертв была так или иначе завязана с порошком: проститутки, сутенёры, безработные из плохих кварталов и прочая шелупонь. Тут не поспоришь.
В наш отдел заходят убойщики, человек пять, и рассаживаются кто где. Начинается экспресс-брифинг. Ситуация действительно форс-мажорная. Этот долбаный маньяк действует по схеме "без схемы". Убийства не связаны между собой ничем - ни какой-либо общностью между жертвами, ни временем суток, ни районом, ни интервалом между эпизодами. И всё это длится уже год. Неудивительно, что министр внутренних дел взял всю эту бодягу под свой неусыпный, чёрт возьми, контроль.
- Ну, что ж, - мрачно подводит итог Джои, - будем работать.
Так проходит три недели. Еще несколько добропорядочных граждан уходят в мир иной, оставляя после себя трупы, более похожие на ростбифы. Почти всех наших парней тошнит, когда они это видят. По убойщикам видно, что они тоже не особо к такому привыкли, даже если и стараются не показывать вида. Не очень-то у них это получается. Мы с Джои переглядываемся. Стоило ли тогда вообще идти сюда работать, если вид окровавленного трупа вызывает рвотный рефлекс? На свете полно куда более мирных профессий, нежели охрана правопорядка.
