— Знаешь, еще в детском саду, — ответил мне он, — нас всей группой возили в зоопарк. Там я впервые увидел пингвинов. Они были такие неуклюжие на земле в своих фраках, переваливались с лапы на лапу, скользили на животе, но стоило им нырнуть в воду, как начинали двигаться с такой быстротой, что я был в восторге. Когда мы вернулись домой, я заявил матери, что, когда вырасту, хочу стать пингвином. Она долго смеялась, а затем как хорошую шутку рассказала в присутствии гостей и отца на одном из своих вечеров. Ты бы видел, как заходили его желваки и побагровела шея! При гостях он сдержался, но позже вечером так орал на нас с матерью, что посуда звенела в буфете. Мы что, хотели выставить его дураком? Разве его сын идиот, чтобы мечтать стать пингвином? Она плохо занимается с ребенком! Он должен планировать карьеру юриста, адвоката или, на худой конец, врача. Отец тряс меня за плечи и орал в лицо «юристом, ты меня слышишь?!»
После этого рассказа Фрэй как-то неловко и невесело рассмеялся.
— Теперь он бы, наверно, предпочел, чтобы его сын стал пингвином, чем оказался в резервации. Такой удар по имиджу и карьере.
И все же отец провожал Фрэя до пропускного пункта, когда того переправляли в резервацию. Однажды я случайно подглядел эту сцену через эмоции друга. Мне до сих пор вспоминается последний взгляд этого человека: не хотелось бы ошибиться, но в нем пряталась вина, много вины.
Мы были очень разными и такими похожими. Когда мы собирались в одной комнате, не обходилось без потасовок и ругани. Го задирал всех и собенно цеплялся к Жабе — казалось, он едва переваривал этого тихоню. Иосиф сносил все стоически, но за столь мученические взгляды даже мне иногда хотелось его побить. Поведение Фрэя зависело от настроения, а настроение подростка имело необыкновенную амплитуду. Если он был не в духе, то сыпал язвительными фразами и умудрялся задеть любого, в другое время становился настолько приторно добрым, что от одного вида выворачивало наизнанку. Иногда же казался как будто бы пьяным: балагурил, шутил и все норовил поговорить за жизнь, но у меня создавалось впечатление, что это всего лишь игра на публику, и настоящего Фрэя мы никогда не видели, а, возможно, никогда и не увидим.
Я старался держаться в стороне от них, но это не очень получалось. Как-то само собой они втянули меня в свой круг: я ругался и дрался с Го, шпынял Жабу, дурачился и пререкался с Фрэем — но что бы между нами не происходило, если возникала внешняя угроза, мы разбирались с ней вместе. А угроз в общежитии, наполненном озлобленными подростками, было предостаточно.
— …а он мне говорит, гони бабки! — твердая «р» катилась по всей нашей небольшой комнате. — А я ему, смотри не подавись. Жирно будет. И сразу так р-р-раз захват под кадык.
Го тут же продемонстрировал прием на Жабе, который начал хрипеть и скрести руками по локтю рассказчика.
— Он зенки из орбит выпучил, ну прям как Жаба сейчас. А я не отпускаю, и крепче затягиваю — пусть помучается гад.
Я испугался, что Го действительно сейчас покрепче прижмет Иосифа — последний и так уже находился на грани потери сознания (от его ощущений даже у меня немного плыл мир перед глазами).
— Хватит, задушишь.
Го выпустил уже багровеющего Жабу и тут же повернулся ко мне.
— Что, жалко стало, да? — Обманный удар кулака, нацеленный в живот.
Я отскочил вовремя. После этого он обычно пинал по ноге, на которую переносишь вес, уклоняясь, и ты бесформенным кулем валился на землю. Я не только уклонился, но и поймал его ногу в развороте для удара.
— Шпана! — заверещал Го. — Что, мелкий, слишком борзый стал, да?
Продолжение могло быть самым непредсказуемым, если бы в этот момент в комнату не ворвался Фрэй.
— Собирайтесь, быстро! Хорошая шабашка наклюнулась!
— Я больше не стану чистить сортиры в комендантской! — окрысился Го, между тем как Жаба послушно натягивал ботинки.
— Забудь про сортиры. Сейчас в порт причалит баржа, надо ее быстро разгрузить. По пятихатке на нос!
Байкер заткнулся и тоже стал натягивать ботинки.
— Что за баржа? — с сомнением спросил я. Мероприятия Фрэя с недавних пор вызывали у меня подозрения. — Сейчас почти половина двенадцатого.
— Ты думаешь, мне все доложили? Наша задача разгрузить и получить деньги. С остальным пускай разбираются сами.
— Кто разбирается?
— Эй, цыплячья грудка, закрой клюв и пошевеливай окорочками, — Го наподдал мне пинка, гоня к выходу. А Фрэй так и не ответил.
