Затем он снова поднял уже окровавленное лезвие… И тут я опомнился: невидимая пружина вытолкнула меня на ноги. Я едва успел подскочить к другу и выбить у него нож. «Вишня» с грохотом отлетела в дальний угол. Фрэй даже не попытался сопротивляться: его руки повисли двумя плетями вдоль тела, но глаза все также неотрывно следили за своим отражением в зеркале. По щекам, смешиваясь с кровью, текли молчаливые слезы.
Я поднял всех на ноги. Гудвин тут же отвез Фрэя к Чень Шеню, даже не спрашивая о произошедшем. Китаец, насколько возможно, умело заштопал рану на лице и, напичкав больного лекарствами, погрузил в продолжительный сон.
С того самого дня я больше не чувствовал эмоций Фрэя, если только тот не хотел ими поделиться. Когда он пришел в себя, то это был уже совершенно другой человек. Что-то в нем изменилось настолько сильно, что даже я временами стал его бояться. Страшный шрам на лице был лишь только тенью того, что творилось у него в душе. А нет ничего более пугающего, чем душа человека, заглянувшего в бездну.
В свое время, когда я только получил доступ в свободный интернет, то просидел за компьютером, не вставая, почти двое суток. Нет, это был не тот обрубленный инвалид, которым довольствовалось большинство в резервации, а канал, дававший возможность пользоваться не только заблокированными для нашей зоны ресурсами, но и некоторым чисто правительственными источниками. К сожалению, досье на каждого обитателя резервации были по-прежнему недоступны, но я нарыл-таки немного интересной статистики, и к тому же прочитал множество работ на тему своего дара.
Смешное дело: девяносто процентов эмпатов — женщины. Каким-то образом, меня угораздило попасть в те редкие десять процентов мужчин. Этот дар не только позволял чувствовать эмоции окружающих, но иногда и полностью отождествлять себя с ними. Имелись также предположения о существовании реверсивной формы, когда носитель был способен заставить окружающих почувствовать свои эмоции. Но то лишь слухи, и ни одного случая документально зафиксировано не было.
Как правило, эмпаты не доживали до пятидесяти. К тридцати годам каждый хоть раз, да становился пациентом психдиспансера. Самые яркие носители, проецировавшие на себя видения, как бесполезный груз для общества, высылались в резервацию, если только их не брали на поруки родственники.
Экран мерцал передо мной, данные выводились медленно — просеять тяжелую базу, связанную из нескольких источников, на полное совпадение было не так-то легко.
— Инк, давай я. Быстрее будет. — Над моей душой, поблескивая прямоугольными стеклами сильных очков, стоял Зорг — наш программист.
— Иди, занимайся своими делами. — Я понимал, что историю запросов он все равно потом просмотрит, но некоторые вещи посторонним знать не стоило. — сам справлюсь.
На экран выскочила строка совпадения. Так легко — сразу то, что нужно.
Попавшие нам в руки гранаты были разработаны не так давно на базе «F-1» и поставлены на вооружение армии лишь год назад. Отсутствие товара на черном рынке объяснялось тем, что они лишь незначительно отличались от своего прототипа. Немного другой вид рифления, призванный обеспечивать равномерность формирования осколков, стал лишь неоправданной тратой денег. Радиус поражения в сорок метров по сравнению с предыдущими тридцатью — не такое уж большое достижение, тем более что радиус разлета осколков остался прежним.
И все же взяться этим гранатам в резервации было неоткуда.
Я просмотрел сводки новостей и хронологию событий по ключевым словам. Ничего про пропавшие военные грузы и вскрытые склады не говорилось, но такая информация вполне может быть секретной. Откуда взялись эти гранаты, может рассказать только Бор…
Бора поместили в глухую комнатушку, которая при постройке дома наверняка проектировалась как чулан. На входе сидел Пузик и, тихонько напевая себе под нос, самозабвенно чистил очередной ствол. Охранник из него никудышный, но в общем доме бежать некуда: повсюду боевики. Я подцепил пальцами ключ, беспечно висевший на спинке Пузикова стула, и вставил в замочную скважину.
— Фрэй сказал никого не пускать.
— Вот и не пускай, — одобрил я, открыл дверь и прошел внутрь.
Бор сидел в углу, уткнув голову в колени. Заранее подозревая, что могу опять начать тонуть в круговороте его видений, я поставил хорошую защиту, которая, к сожалению, мешала ощущать эмоции. Боевик был избит, но, судя по всему, настоящие палачи Фрэя до него еще не добрались. Это хорошо. Не знаю почему, но у меня было ощущение, что он расскажет все сам, без игл, молотка и паяльника. Тому, что он сделал, виной было состояние аффекта — сейчас к пленнику пришло осознание.
— Не думал, что ты теперь у Фрэя ходишь в живодерах. — Бор поднял голову и устало смотрел на меня, ему было все равно, что с ним сделают.
— Ты же знаешь, что это невозможно. — Я присел на корточки из-за иррационального желания находиться на уровне его глаз. Так взрослые обычно разговаривают с детьми, когда хотят, чтобы их услышали. — Где ты взял гранаты?
