Я отвожу взгляд, чтобы поискать продавцов через его плечо, потому что, откровенно говоря, видеть его так близко — это все равно, что глядеть в упор на полуденное солнце. Это красиво, однако не умно и не полезно для меня.
— А теперь мне пора…
— Я не имел в виду ничего плохого.
Я моргаю, и мое внимание возвращается к нему. Он выглядит почти… смущенным, проводя пальцами по своим темным волосам. Бронсон еще больше взъерошивает их, но это как-то не умаляет его наружность. Его смуглая кожа контрастирует с белой рубашкой, которую он надел с джинсами, которые выглядят довольно поношенными, чтобы казаться мягкими на ощупь.
Бронсон прочищает горло, резко переведя глаза с меня на толпу. Темные брови сходятся вместе, прежде чем он, наконец, торопливо мычит:
— Я имел в виду, что твои волосы выглядят хорошо.
Не знаю, кто из нас больше удивлен, что он вообще заметил мои слегка волнистые волосы — или «выглядят иначе» — после того, как они высохли этим утром на улице.
Я сжимаю свои сумки, пытаясь сохранить невозмутимый вид, пока он переминается с ноги на ногу и скрещивает руки. При этом, естественно, ткань его рубашки натягивается на бицепсах. Чернильные рисунки, украшающие его предплечья, сдвигаются из-за напряженных мышц.
— Ну… — Боже милосердный, мы оба старательно избегаем зрительного контакта. — Мне нужно купить еще кое-то из списка, так что… — Про себя я морщусь, потому что я просто не могла не прозвучать так неловко.
Надеясь обойти его, я сторонюсь, однако он встает передо мной. Мои глаза встречаются с темно-карими, смешанными с золотом. Я вопросительно вскидываю бровь.
Его тон кажется любезным, но неверие окрашивает его черты. Морщины обрамляют его рот.
— Что еще есть в твоем списке?
Я недоверчиво кошусь на него.
— Ты спрашиваешь, что я еще планирую прикупить?
Он ненадолго прикрывает глаза и сжимает переносицу, а затем смотрит на меня со строгим, но сердитым выражением лица.
— Ты опять хочешь купить куриные грудки? Тебе нужен сыр? И еще один мясной
Я на мгновение пялюсь на него.
— Ты, скорее всего, не в курсе, насколько это жутко, верно?
Уголки его губ подергиваются. Будь это кто-то другой, я бы подумала, не борется ли он с улыбкой. Но это же он, так что, возможно, это просто какой-то странный нервный тик. Или колики.
Я усмехаюсь при мысли о том, что этот сильный, плохой и красивый преступник страдает от газов. О, сколько же радости это мне приносит.
Он сужает глаза.
— Что тут смешного?
Я отмахиваюсь от вопроса, непринужденно пожимая плечами.
— Ничего. В любом случае, я полагаю, что ты планируешь поторопить меня в сторону мясной лавки, так что…
Он сосредотачивается на мне, и мне кажется, что на мои плечи свалилась двухтонная ноша.
— Я решил, что раз уж ты пришла пораньше, то я прослежу за тем, чтобы ты успела добраться до других продавцов до того, как они распродадут товар.
Я пристально смотрю на него, а затем склоняю голову набок. Поднеся свою руку к уху, я наклоняюсь к нему:
— Прости, но могу поклясться, что ты только предложил сопроводить меня…
Сильные руки уже стащили с моей руки сумки. Я не стану лгать и признаюсь, что я немножечко благодарна ему, поскольку эти мерзавцы стали тяжелыми. Он легко несет их, зажав в одной руке. Другую руку он кладет на мою поясницу, решительно подталкивая меня.
— Пойдем, рыжая. Не будем тратить время впустую.
Я бросаю на него резкой взгляд только из принципа, но подыгрываю. Если это означает, что я заполучу все те вкусности, то я только за.
Еда — это моя очевидная слабость.
Как только мы начинаем шагать, успешно завершив тупиковый разговор, все вокруг словно восприняли это как некий сигнал.
— У Мэриэнн лучшие соусы в округе, — утверждает Бронсон, когда мы подходим к синей палатке женщины. Если верить большой маркерной доске, расположенной на одной из перегородок палатки, она готовит разнообразные соусы.
К нам быстро подходит высокая женщина средних лет с улыбкой, грозящей ослепить меня.
— Вижу, ты привел ко мне нового потенциального покупателя. — Она протягивает мне руку. — Я Мэриэнн.
— А я Джорджия. Приятно с Вами познакомиться.
— Ей нужен барбекю и томатный соусы.
Глаза женщины искрятся от гордости.
— Конечно! Сейчас я все упакую для вас.
Она торопливо уходит выполнить его волю, а я оглядываюсь, чтобы с любопытством посмотреть на него.
— А что, если я не люблю барбекю
Его глаза сверлят мои, и он наклоняется ближе. Я уговариваю себя не отступать от его близости, но мои глаза — чертовы предатели — опускаются к его прелестным губам, и я издаю едва слышное хныканье.
— Рыжая? — тихо бормочет он. — Мои глаза выше.
Я резко перевожу свой взгляд, встречая в его глазах отблеск веселья.
— Чего? — Мой голос становится раздраженным.
На его лице запечатлено беспринципное упрямство.