– К твоему сведению, – тихо начал Брайана, глядя на свои, сложенные на столе, ладони, – я общаюсь с тобой не только из необходимости.
Он замолчал ещё ненадолго, прежде чем продолжить:
– Знаешь, когда отец впервые показал мне мамин дневник, мне не было и 20. Большую часть своей жизни я считал его родным и до сих пор считаю. Но тогда мой привычный мир будто перестал существовать. Написанное в дневнике я сначала посчитал полнейшим бредом или глупой шуткой. Ты сам понимаешь, насколько трудно мне было поверить, что это правда. Я тогда несколько дней не разговаривал с отцом и всерьёз думал, что схожу с ума. Я не мог смириться с тем, что он обманул меня по поводу того, что на самом деле случилось с мамой. Маленькому мне говорили, что мамы больше нет и указывали на небо. Помню, как подолгу сидел на заднем дворе и всматривался в облака в надежде, что мама вот-вот выглянет из-за них. Уже позже мне рассказали, что мама погибла в аварии. И у отца, и у бабушки с дедушкой при ее упоминании, всегда становилось такое лицо, что я не пытался выспрашивать подробности. Я изучал ее жизнь по фотографиям и мне казалось, что хоть немного, но я узнавал ее. А потом появился этот дневник и все оказалось ложью. Я узнал о тебе, но у меня никогда не было особого желания тебя найти. А после разговора с отцом я понял, что мы все равно встретимся. Ты был для меня сродни мифическому персонажу, о котором я знал даже меньше, чем о маме. Ещё тогда я осознал, что отец, мягко говоря, тебя недолюбливал. По понятным причинам, мы никогда не говорили о тебе. Да и во время самого проекта разговоры не заходили дальше обсуждения твоих сеансов. Поэтому я имел прекрасную возможность составить о тебе свое собственное мнение.
После своей долгой и довольно откровенной тирады Брайан замолчал. Ему требовалось время, чтобы правильно подобрать слова, ведь он, даже для самого себя, окончательно не определился в своём отношении к Крису. Сейчас, в образовавшейся тишине, Брайан мог отчетливо наблюдать его волнение. То, как Крис бросал на него мимолетные взгляды и сразу отводил глаза, как часто сменял положение рук, потому что любая поза казалась ему неудобной, как время от времени кабинет наполнялся его тяжелыми вздохами.
– Я боюсь тебя узнавать, – все же признался Брайан, понимая, однако, всю неоднозначность своих слов, поэтому поспешно добавил, – боюсь разочароваться в тебе, как в человеке, которого когда-то полюбила моя мама. Признаюсь, у меня в голове уже есть некий твой образ, составленный по маминому дневнику и твоим отчетам мыслей. И он не очень-то вяжется с твоим отношением ко мне. Скажи честно: ты винишь меня в смерти мамы?
Крис резко вскинул голову и уставился на Брайана в недоумении:
– С чего ты взял? Если уж на то пошло, то я не считаю ее – он тяжело сглотнул, потому что следующее слово горьким комом застряло в горле, – мертвой. Но, если тебе хочется искать виновных в этой истории, то и я виноват не меньше.
Каждый из них искал в лице другого любые признаки лжи или сомнения. И не находил. Может быть в первый раз за их общение, они были искренними настолько, что это причиняло почти физическую боль от тяжести этой правды. Ведь у них была одна общая потеря. И, если у Криса отняли его невозможную любовь, то Брайан лишился единственного самого близкого в мире человека.
– Искать и назначать виноватых совсем не решит нашу проблему, – подытожил Крис. – И, если у меня есть уверенность, что ты сможешь прекрасно обойтись и без меня, то я без тебя уже точно не справлюсь. Поэтому притворяться, что я готов помогать тебе бескорыстно, я не буду. Конечно же, я хочу ее вернуть и прекрасно осознаю, что только ты мне в этом поможешь. Но изворачиваться и имитировать резко проснувшуюся, ни с того, ни с сего, отцовскую любовь, не в моей природе. Я знаю, что нужно время, чертовски много времени, – уточнил он с нервной улыбкой, – чтобы ты начал мне доверять, и я не исключаю, что я буду вести себя так, что его потребуется ещё больше. Но все, что я сделаю, будет ради неё. Думаю, что в конченом счете, именно это для тебя и важно.
– Звучит не так уж плохо, – заключил Брайан после долгих раздумий.
Он расслабленно откинулся на спинку кресла и положил руки за голову. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что все же начал проникаться к Крису, если не симпатией, то довольно искренней признательностью. Его лица коснулась мимолетная улыбка. Напряжение, висевшее все это время в комнате, опускалось к нулевой отметке, пока не было окончательно сбито одним-единственным вопросом Брайана.
– Хочешь, я отправлю тебе копию маминого дневника? Она много писала о тебе. Не думаю, что она бы возражала, чтобы ты его прочёл. Она правда тебя очень любила.
– Спасибо, – только и смог вымолвить Крис.
В своей голове он ещё добавил, что тоже ее любил, да и любит до сих пор. Но счёл своё признание не совсем уместным.
