– Да, абсолютно уверен. Более того, я убежден, что между Денни Майо и Тарневеро существует какая-то связь. Если вы сумеете установить ее, то окончательно убедитесь, что несчастную Шейлу убил именно он.
Чарли Чан и Джексон обменялись многозначительными взглядами.
– Можете идти, – обратился инспектор к Смиту. – И, надеюсь, мне больше не придется вас сюда приглашать.
– Да, я буду рад никогда здесь не показываться, – ответил тот, поднимаясь с места. – Мне очень жаль, что обстоятельства заставили меня так поступить, – продолжил художник, подходя к Роберту Файфу. – Но знайте: я тогда сдержал свое обещание. Я работал, запершись в гостиничном номере, и в глотке у меня было так же сухо, как в пустыне Сахаре. Для меня это стало нелегким испытанием, но я с честью его выдержал. Возможно, я снова буду приличным человеком. – С этими словами художник вынул из кармана пачку банкнот и выложил перед своим собеседником. – Тридцать два доллара – все, что осталось от тех денег, которые вы мне дали. Жаль, что я так много потратил, но я купил холст, кисти и краски.
– Нет, ни в коем случае, – отказался Файф. – Эти деньги принадлежат вам по праву, ведь я приобрел у вас такую хорошую картину. Лучше купите себе новый костюм, как собирались.
– Я очень рад знакомству с вами, мистер Файф! – воскликнул художник. – Нечасто доводится встретить такого порядочного человека. И, прошу вас, не будьте обо мне плохого мнения. Я наконец-то решился на поступок, который уже давно следовало совершить. Говорят, на многих судах требуются стюарды. Доберусь таким образом до Сан-Франциско, а там до Кливленда рукой подать.
– Тогда желаю вам счастливого пути, – произнес актер.
– Благодарю. И разрешите все-таки взять у вас еще одну сигарету? – Уже в дверях он вдруг резко остановился и сказал: – Мистер Джексон, могу я попросить вас об одной услуге?
– Разумеется, – засмеялся тот. – О какой же?
– Вероятно, моя просьба покажется вам странной, но все же нельзя ли запереть меня где-нибудь до утра? Знаете, там, на улице, столько соблазнов…
– Это пожалуйста, – улыбнулся полицейский босс. – Свободная камера у нас найдется.
– Что же, не смею вас больше задерживать, – произнес Чарли Чан, обращаясь к Файфу. – Вас, наверное, уже ожидают в театре. Я очень благодарен вам за откровенность.
– В самом деле, мне нужно идти… Но, инспектор, я бы убедительно попросил вас, чтобы сказанное мной не предавалось гласности.
– Вы же сами понимаете, что такая просьба вряд ли выполнима. Однако все, что в моих силах, я, конечно, сделаю.
– Позвольте, в свою очередь, поблагодарить вас. Вы были со мной очень деликатны.
– Значит, убил Шейлу Фейн все-таки Тарневеро, – заключил Джексон, вернувшись в кабинет после ухода Файфа. – А вы, как я помню, построили свою версию, взяв за основу именно его показания. Что-то на вас это совершенно не похоже, инспектор Чан.
– Как вы правы! Будь у меня хоть немного свободного времени, я бы с радостью забился в самый темный угол и посыпа́л там голову пеплом, сгорая от стыда. Убежден, что наше расследование принимает кардинально другое направление.
– Погодите, разве оно еще не закончено?
– Увы, пока нет.
– Но, Чан, все проще некуда! Посудите сами: утром Шейла Фейн признается своему доверенному экстрасенсу, что застрелила Денни Майо. Тот, как вам известно, давно разыскивает убийцу брата. А в результате вечером того же дня мисс Шейла уже мертва. Я прямо сейчас подписываю приказ об аресте этого голливудского прорицателя и закрываю дело.
– Нет-нет! – запротестовал инспектор. – Не забывайте, что у этого человека имеется абсолютно неоспоримое алиби, крепкое, как Великая Китайская стена.
– Уверен, что он все это придумал! Нет у него никакого алиби, и это скоро выяснится. Или старички стараются изо всех сил, чтобы выгородить своего любимца.
– Нет, мистер Джексон, я так не думаю.
– Чарли, я вас просто не узнаю! Из-за такого пустяка…
– Не стоит упускать еще одну, казалось бы, незначительную деталь. Вчера Тарневеро намеревался сообщить мне нечто важное относительно убийцы Денни Майо. Нет, разгадка пока не так близка, нужно работать.
– Что вы хотите доказать? Неугомонный вы человек!
– Благодаря показаниям Файфа нам стало ясно еще одно: почему Тарневеро так не хотел, чтобы я прочитал письмо Шейлы Фейн. Попади оно ко мне в руки – вся его ложь моментально выплыла бы наружу. Но ему очень повезло: текст письма позволял истолковать его так, что оно стало подтверждением его слов. В письме было следующее:
– Но тогда я не понимаю, куда нам двигаться дальше.
– У нас есть указатель направления – вот эта булавка. Рассмотрите ее внимательнее.
– И что в ней такого особенного? – проворчал Джексон, старательно разглядев драгоценность со всех сторон. – Разве что кончик обломан.
