– Нет, я тебе просто снюсь, – успокоил его Хранитель. – Зазеркалье для тебя и твоих друзей осталось позади. Живите, как жили раньше.
– Но… но ведь должно быть что-то еще, – не выдержал Денис. – Не может все так закончиться!
– Понимаю, – кивнул старик. – Сложно жить как раньше, когда прикоснулся к чему-то волшебному. Но подумай сам – все могло закончиться плачевно для вас. Опасно участвовать в игре, правил которой не понимаешь. Неужели ты действительно не хочешь расставаться с Зазеркальем?
Денис задумался. Никто не торопил его – это был обычный сон, в котором не надо было никуда спешить.
А действительно, хотел бы он узнать больше о таинственном Зазеркалье и, быть может, даже побывать в нем снова?
Это было страшно, опасно и… интересно.
– Да, – ответил Денис. – Да, – повторил он, словно боясь, что Хранитель его не расслышит.
– Я не ошибся в тебе, – довольно проговорил старик. – Только ради этого ответа стоило пережить все ужасы искажения.
С этими словами Хранитель начал таять в воздухе, становясь с каждой секундой все прозрачней.
– Прощайте, – прошептал Денис, сердце которого стиснула непонятная грусть.
– До встречи, – раздалось в ответ из пустоты.
– Ну, как жизнь? – с порога начал дядя Олег. Он приехал раньше, чем обещал. Было воскресенье, время уже перевалило за полдень, но Денис только что проснулся. Ему казалось, что после всех событий он еще не скоро придет в норму.
– Нормально, – заспанно ответил он.
– Что-то ты, друг мой, заспался, – хмыкнул Олег Леонов. – Так все самое интересное проспишь.
Денис невольно улыбнулся. Все самое интересное уже произошло, но дяде знать об этом не следовало.
– Друзей приводил? – продолжал выспрашивать Леонов-старший, выкладывая вещи из своего кейса. На первый взгляд он привез точно те же бумаги, с которыми и уезжал.
– Приводил, – кивнул Денис. Дяде лучше не рассказывать о том, что под конец у него ночевали три человека.
Благо, вчера Орк и Спринтер благоразумно ушли домой. Конечно, им этого совсем не хотелось – друзья могли обсуждать зазеркальные приключения часами. Тем более, многое так и осталось непонятным. Например, кто же все-таки рисовал пентаграммы? Или почему определитель на телефоне выдал номер «Земных услуг». Но знал об этом наверняка только Хранитель, который вел свою игру, а догадки и предположения можно было строить бесконечно.
– Никаких проблем не было? – спросил дядя Олег, разглядывая содержимое холодильника.
Денис чуть не рассмеялся:
– Да нет, все нормально.
– Вот и славно, – кивнул Леонов-старший. – У меня все тоже в порядке. Переговоры прошли крайне удачно. Самое забавное, что меня все это время преследовали разнообразнейшие странности.
Денис насторожился, а дядя, ничего не замечая, продолжал:
– Представляешь, по дороге в Москву у меня украли полугодовой план нашего издательства. Я было подумал, что это происки конкурентов, но оказалось, что бумагу каким-то образом передали директору еще до моего приезда. Бред какой-то. Но это еще мелочи… В гостинице, где я остановился, в моем номере творилось черт знает что! Только я спать лягу, как по комнате начинает кто-то шаркать. Вскочу, зажгу свет – никого. И так каждую ночь. То ли я переутомился, то ли у них паркет трескался… Мистика! Ну, и на обратном пути без приключений не обошлось: наш поезд трижды останавливался из-за неисправностей. А то я бы еще вчера вечером приехал… Ладно, давай умывайся; я буду обедать, а ты – завтракать.
Услышав столь знакомые слова, из зала пулей вылетел Пух и громогласно потребовал еды. Дядя Олег полез в шкаф за кошачьим кормом, а Денис без особого энтузиазма прошлепал в ванную.
Наскоро почистив зубы, он подмигнул своему отражению. В ответ оно злобно оскалилось, но парень ничуть не испугался.
– Да, – прокричал из кухни дядя. – Я тут пристроил одного нового автора. По-моему, он просто гениален. Конечно, поэзия сейчас не в почете, но не все же боевики и детективы издавать. Редакторы были против, но мне очень понравилось. Вот послушай…
Денис удрученно вздохнул: дядя просто обожал зачитывать ему отрывки из новых книг своего издательства. Что-то стоящее попадалось крайне редко.
А Олег Леонов тем временем откашлялся и начал в полный голос:
