У дочки был друг по имени Шамиль. Его семья перебралась с Кавказа довольно давно. Родители принадлежали к кругу бизнесменов солидного уровня, законы гор и фамильной чести соблюдали строго до сих пор. Роман сына с русской девушкой первое время ими всерьез не воспринимался. Но когда отношения молодых стали приобретать серьезный характер, родительское снисхождение превратилось в настороженность, а затем в откровенное неодобрение. Другая вера, другие порядки, нравы, другой род и кровь…Да, и чего греха таить, родители девушки тоже не особо радовались выбору дочки по тем же причинам.
А молодые люди закрывали глаза на все запреты, шептались ночами напролет по телефону, гуляли под зонтом дождливыми вечерами, сидели, прижавшись друг к другу, в темных залах кинотеатров, хохоча над бессмысленными комедиями. А затем, целуясь в подъезде под тусклым желтым плафоном, никак не могли расстаться, чтобы завтра встретиться снова. Ей было двадцать, ему двадцать четыре. Они были молоды, счастливы и беспечны. Родителям оставалось только смириться и радоваться их счастью.
- Мамочка, я побежала! – донесся голос дочки из прихожей, оторвав женщину от раздумий. Хлопнула дверь, и колокольчики еще долго исполняли «музыку ветра», сообщая о том, что кто-то покинул дом.
Настя выскочила на улицу, с наслаждением подставив лицо встречному ветру. Светлые волосы плескались в прохладных потоках воздуха, впитывая в себя ароматы листвы тополей. В распахнутых глазах отражались лучи утреннего солнца, синее небо и облака; губы дарили улыбки всем прохожим. Мужчины оборачивались вслед, очарованные красотой, молодостью и светом, исходящими от девушки, парившей над землей с необыкновенной грацией и изяществом. Настя спешила на свидание.
* * *
Вот уже десять минут худой коротко стриженый бармен кафе «Золотой стандарт» наблюдал за молодым человеком яркого кавказского типа, сидевшим у окна. У того были блестящие черные волосы, густые широкие брови, сходящиеся на переносице, карие глаза и большой характерный нос. Красивой формы смоляные усы завершали классический вариант горца. Он был широкоплеч и коренаст. Темно-серый костюм сидел очень ладно и привычно. Начищенные до блеска ботинки говорили об аккуратности и хорошем вкусе владельца.
Бармен его хорошо знал. Знал, какое мороженное предпочитает его девушка, какие сигареты курит он сам. Парочка была постоянной в этом заведении и подолгу просиживала здесь не реже двух раз в неделю. Они обычно заказывали пиво, или кофе с мороженым. Иногда «Мартини».
Сейчас перед молодым человеком стояла нетронутая чашка черного кофе, уже холодного и совершенно не пахнущего. В руках он крутил какую-то вещицу, пристально разглядывая ее со всех сторон. Это была крошечная алая коробочка. Молодой человек явно нервничал, то и дело открывая и закрывая ее. В очередной раз он откинул крышечку и вынул сверкающее золотое кольцо. Зачем-то примерив его на свой безымянный палец, а затем на мизинец, он убедился, что размер маловат, хоть это было очевидно.
Оставив в покое предмет, мужчина потер пальцами нахмуренный лоб: «Сегодня сказать или потом?». В который раз он задавал себе этот вопрос и не находил на него ответа. Было видно, что невозможность решения нелегкой задачи доставляла ему немалые муки. «Нет, не смогу глядя ей в глаза», - наконец пришел к выводу он и вернул свадебное украшение на место.
Он медленно водил глазами по сторонам, и, в конце концов, уставился в оконную витрину, наблюдая за мелькавшими прохожими на улице. Вдруг его напряженное лицо расслабилось и приобрело мягкость, губы растянулись в приветливой улыбке, и он помахал кому-то рукой. Через несколько секунд в дверях заведения показалась девушка, которая, радостно сияя, направилась к нему. Мужчина живо поднялся ей навстречу, торопливо сунув руку в карман и пряча там красную коробочку.
Окинув взглядом стройную фигуру, затянутую в голубые джинсы и облегающий белый свитер, он притянул ее к себе и нежно прикоснулся губами к щеке:
- Здравствуй, Настенька!
- Здравствуй, Шамиль! - ответила девушка и вспыхнула.
Они сели за столик и, взявшись за руки, начали весело болтать, смеясь и перебивая друг друга. Затем поели мороженого, неторопливо поднялись и, помахав на прощание немногочисленным в это время суток посетителям и скучающему бармену, направились к выходу. Спустя четверть часа они стояли перед зданием учебного корпуса института. Шамиль держал лицо девушки в своих ладонях и целовал на прощание лоб, глаза, маленький носик, губы.
- У меня сегодня три пары, заедешь за мной? – спрашивала она, заглядывая ему в глаза.
- Не могу, не обижайся, Настенька. Родители идут в гости, нужно будет их отвезти, а потом забрать. Я позвоню вечером, и завтра встретимся, хорошо? – в голосе скользнули легкие нотки вины и сожаления.
- Хорошо, - разочарованно вздохнула Настя и попросила, - тогда спой!
- Что, прямо здесь? – оглянувшись по сторонам, удивился Шамиль.
- Прямо здесь! – кивнула она и подергала за пуговицу пиджака, торопя юношу, - ты тихонько, чтобы слышала только я.
