Прежде в те вечера, когда не ездили на рыбалку, мы, поскучав в сумерках, расходились по своим комнатам спать. Теперь же Корольков заменил на террасе давно перегоревшую лампочку новой, и на приветливый свет собирались не только ночные жуки и бабочки, но и все обитатели дома, вместе с директором и уборщицей. Корольков затевал общие игры, пение и даже танцы. Оказалось, что директор - очень загорелый, угрюмый человек, контуженный на фронте,- умеет играть на баяне, а продавщица киоска Нюра пост арии из опер, но почему-то главным образом мужские партии. Особенно же любит "Смейся, паяц, над разбитой любовью". А сам Корольков показывал фокусы. Он болтал всякую чепуху н сиял улыбками, а хлебные шарики тем временем незаметно перелетали из-под одной шляпы в другую. I !отом втирал в руку гривенник и заставлял бутылку висеть в воздухе на краю стола.
Ко всем людям Корольков относился равнодушно-приветливо.
Только в его отношении к Васе всегда сквозила плохо скрытая ирония. Однажды на террасе он при всех зло раскритиковал Васин пейзаж. Нашел его скучным, примитивным, серым.
- Советую вам, по дружбе, бросить живопись. Вы же сами видите, что это не ваше дело,- закончил он.
Вася ничего не сказал. За него ответил Каштйчоз.
- Слишком просто, говорите? А ведь все великие художники в конце концов отказывались от эффектов. Передавая природу совсем простой, они делали ее тем самым более величественной.
Вот, например, Ренуар писал: "В природе мы поражаемся зрелищем заходящего солнца, но если бы этот эф)фект продолжался постоянно, он утомил бы нас, тогда как все, что не эффектно,- не утомляет". Так-то, молодой человек! А вы говорите: слишком просто! К счастью никакие глупости, которые приходится нам слышать от критиков, не заставят художника бросить живопись.
Каштанов озорно блеснул своими молодыми глазами и взял ящик с красками:
- Хочу оседлать вечернее солнце. Ириша, ты не пойдешь со мной, дружок?
- Пет, папа, я...-начала Ирина и посмотрела на Королькова.
- Ну, как знаешь.- Каштанов уже спускался с террасы.
- Можно мне с вамп? - Вася схватил свой этюдник и. стараясь не. встречаться глазами с Ириной, побежал за профессором.
В начале августа вдруг потянул северо-восточный ветер и совершенно перестал брать судак. Плохо ловилась и другая рыба.
- Ушла в ямы,- решил Каштанов.
Ночи стали прохладными и особенно темными.
- Надо ставить донки на налима,- сказал Федор Иванович, и тут же оказалось, что Корольков уже знает прекрасные места, где непременно должен быть налим.
- Помните, Ирина, холодные ключи у островка!..
- Да, да!-радостно отозвалась девушка.-Знаешь, папа, там плывешь, все хорошо, теплая вода и вдруг-ледяная струя.
Даже обжигает. Так неожиданно!
- Что ж, попробуем,- согласился Каштанов.
И к вечеру мы перебрались на лодках на островок. Корольков с яростным наслаждением рубил ветки для шалаша. Они покорно падали под сильными ударами топорика. После особенно ловких взмахов Корольков оборачивался к Ирине. И ее взгляды невольно тянулись в его сторону. Оба они, что бы ни делали, о чем бы ни говорили, казалось, видели в этот вечер только друг друга.
Вася и Лиля ушли в глубь островка собирать хворост. Вскоре с визгом и хохотом, но совершенно без хвороста прибежала Лиля.
Оказывается, Вася, о чем-то глубоко задумавшись, наступил на осиное гнездо. Осы накинулись на юношу.
- Бегите зигзагами! Зигзагами бегите!-кричала Лиля.
Вася бежал по всем правилам, но все же одна оса-мстительница нагнала его почти у самого шалаша и ужалила в щеку.
Кожа сразу вспухла, и глаз как-то жалостно скривился.
Трудно было удержаться от смеха. Даже Ирина, обычно переживавшая неловкости Васи, как свои собственные, сегодня смеялась, пожалуй, громче всех.
Ночью я проснулась от тихого разговора. Сквозь отверстие шалаша виден был догорающий костер. Около него сидели Вася и Ирина. Неподалеку сонно набегала па берег вода.
- Может быть мне уехать? - спрашивал Вася. Голос его был необычно глух.
Ирина молчала, вороша хворостиной тлеющие угли.
- Скажи, уехать?
- Колокольчик...-сказала Ирина и пошла к удочкам. Там на берегу чернел силуэт Королькова.
- Хорошо, я уеду. Завтра!-громко бросил ей вслед Вася.
Ирина остановилась. Она словно колебалась, затем решительно направилась к берегу. Корольков уже вынимал севшего на донку налима.
На другой день мы вернулись в Дом рыбака, но Вася не уехал. Не уехал он и в следующие дни, потому что случилось событие, разом все изменившее.
Было раннее воскресное утро. Сквозь сон я услышала какойто шум. Кто-то пробежал по коридору.
- Люди тонут!
Набросив халат, я выбежала на террасу. Откуда-то издалека с озера доносились слабые голоса:
- Спасите! Помогите!
На террасе Нюра показывала уборщице:
- Видишь, чернеет? Видно, лодка перевернулась...
- А кто в лодке-то?
- Кто ж его знает.
- Спа-си-те!..-снова донеслось с озера.
-- Что же вы стоите! - крикнула Лнля и бросилась к причалу. Но там стояла только одна старая с разбитыми веслами лодчонка на замке. Лиля рванула цепь.
- Лиля! Подожди! - хотела я ей помочь.
