— Жаль, что я законопослушный гражданин, — жаловался Тики Сметвику за стаканом огневиски после рабочего дня вечером
252/289
пятницы. — Имея такую бумагу, я мог бы внушить ему все, что угодно. Но увы, клятва и совесть мне этого не позволяют…
— А там многого было и не нужно. Мог бы просто случайно произнести, что хорошо бы ему вообще уйти на пенсию, — согласился с Янусом Гиппократ.
253/289
Примечание к части 29-31 октября 1985 года
Глава 52. Италия & Самайн
Семья Делла Герардеска пригласила Дракона в свой замок Доноратико, расположенный на вершине холма в Кастаньето Кардуччи, в Тоскане. Этот замок, а скорее крепость, находился в собственности семьи с конца двенадцатого века и в шестнадцатом веке стал центром образованного здесь скрытого домена, потому люди стали видеть на его месте лишь одну разрушающуюся башню и небольшой остаток стены. Местные жители и до его сокрытия сторонились этого места. Всему виной был граф Уголино делла Герардеска, свергнутый правитель Пизы. Его замуровали в башне семьи Гуалланди вместе с младшими сыновьями Гардо и Угоччоне и двумя внуками: Нино и Ансельмуччо — детьми его старшего сына Гвельфо. Ключи от башни бросили в реку. Когда узники умерли, вход в башню открыли и увидели там страшную картину. Настолько страшную, что со всех, кто там был, взяли клятву молчания, а останки умерших быстро захоронили. Естественно, такие действия властей породили разные слухи, в том числе о том, что Герардески дошли до каннибализма. И что умершие стали привидениями, но на месте своей смерти остаться не пожелали, а вернулись в собственный замок Доноратико, и теперь охраняют его от тех, кто пожелает к нему
приблизиться без разрешения хозяина. [145]
Немало поспособствовал нехорошей репутации графа Уголино Данте, которого он вывел в образе каннибала в 9-м кругу Ада, рассказавшего свою историю о том, как его с сыновьями пленили и заточили в башню, где он безумно страдал от голода и начал грызть свои пальцы, а сыновья же его предлагали ему себя:
«Отец, ешь нас, нам это легче будет;
Ты дал нам эти жалкие тела,
Возьми их сам; так справедливость судит».[146]
Волшебники знали, что вся эта история — полная чушь, но в слухах был виноват сам Уголино, который аппарировал из башни сразу после того, как вход в нее был замурован, а ко времени, когда он, его сыновья и внуки должны были умереть, создал очень натуралистичных големов, изображающих людей с крайней степенью истощения, у которых были обгрызены пальцы на руке или на ноге, а у кого рука или нога целиком. Он хотел таким образом напугать своих врагов, чего и достиг, только немного переборщил.
Вот так и стала «башня Доноратико» местным плохим местом, к которому никого близко пойти не заставишь. Эту историю рассказал Северусу Монтермар, когда услышал, где ему предстоит встречаться с итальянскими магами.
— А как мы туда попадем? Воспользуемся международным порт-ключом? — уточнил Северус у Монтермара.
— Нет, воспользуемся драконьей аппарацией. Заодно и попрактикуешься.
За ужином Дракон сообщил, что они с Северусом будут отсутствовать один или два дня.
— А куда вы собираетесь? — ревниво уточнил Харри, которому даже не предложили составить им компанию.
— Мы отправимся по делам в Италию. И нет, мы не сможем взять тебя с собой. У нас там не будет времени ни на какие развлечения, а только дела, — ответил сразу на еще не заданный сыном вопрос Монтермар.
— Понятно, — буркнул обиженный ребенок.
— Зато я обещаю, что после празднования Самайна мы втроем: ты, я и Северус — посетим далекий Китай. Это компенсирует то, что мы не берем тебя в Италию? — спросил Дракон.
— Вполне! — ответил мигом повеселевший Харри: у него впереди был еще Самайн в школе, а потом с семьей. А Китай был намного интереснее Италии потому, что про него он почти ничего не знал.
Доноратико отличался от Медичеа ди Кафаджиоло, где проходил тот злосчастный прием, после которого все маги Италии лишились значительной части своей магии, как большой боевой корабль от празднично украшенной прогулочной лодки. Его мощные стены и башни, возвышающиеся на холме, настраивали волшебников, которые прибывали туда магловским транспортом, по причине невозможности аппарации при столь низком уровне магии, что был у них, если не на мрачный лад, то точно на серьезный.
Автомобили приходилось оставлять у подножия холма и подниматься к замку надо было пешком, заходя в него по опущенному подъемному мосту через ров и въездные ворота, в арке которых шаги отражались гулким эхом. Здесь не было официантов, разносящих вино и закуски, не звучала и музыка. Во внутреннем дворе, вымощенном плитами, были расставлены простые деревянные скамьи, вынесенные из пиршественного зала. Им было не менее нескольких сотен лет, но сделаны в свое время они были на совесть, потому и сегодня могли прекрасно служить своему прямому предназначению.
