Сила намерения полностью

На крыше северной башни Замка сидел мальчик и смотрел на океан. Сегодня уже шесть лет, как он тут живет, но смотреть на бескрайнюю синеву воды ему никогда не надоедало. Свою жизнь до этого мальчик вспоминать не любил: считал, что по-настоящему жить начал именно тут. Здесь у него появилась семья: отец, старший брат, младшие брат и сестренка, дедушка, бабушка, тети и дяди. В этом месте он обрел много друзей, своих ровесников и взрослых волшебников. А еще — сам Замок, в котором он знал каждый уголок, и бескрайний океан… Вот кто-то вышел на середину внутреннего двора.

— Харри, немедленно спускайся, все уже собрались, ждем только тебя! Это же твой день рождения!

Мальчик широко улыбнулся — этот голос он не перепутает ни с чьим другим.

— Иду! — прокричал он и побежал вниз по ступенькам. Там ждали те, кто любит его и кого любит он, а что еще в жизни нужно для счастья?

Шесть лет назад…

Литтл-Уингинг, Прайвет-драйв, 4

Гарри был обычным мальчиком и проживал в доме номер четыре на Прайвет-драйв в городке Литтл-Уингинг английского графства Суррей. Этот дом принадлежал его родственникам Дурслям, а сам Гарри был сиротой. Своих родителей он не помнил совсем, а дядя Вернон с тетей Петуньей запрещали расспрашивать о них, раздавая в ответ затрещины и тычки. Гарри, несмотря на свой очень малый возраст, давно понял, что его не любят. Нелюбовь выражалась во всем. Мальчику не было места за столом во время еды; его не пускали на семейные праздники, запирая в чулане под лестницей, где он жил, чтобы не портил настроение своим видом. Его постоянно наказывали за малейшие проступки, а если их не было, дядя и тётя с блеском их выдумывали. Особенно любили Дурсли оставлять его запертым в чулане без еды. Неизвестно, почему они предпочитали именно этот вид наказания — то ли своей худобой он раздражал толстых дядю и кузена, то ли худая, как жердь, тетя считала, что если Гарри хоть чуть-чуть поправится, то решит, что он может на что-то рассчитывать в этом доме. Тут уже и не разберешь. Но итогом постоянного недоедания оказались малый рост и жуткая тщедушность ребенка. В свои почти пять лет Гарри выглядел в лучшем случае на четыре.

А еще у него не было никаких своих вещей, лишь поношенная одежда кузена Дадли да его же сломанные игрушки, которые удавалось перехватить до отправки в мусорку. Хотя нет — кое-что свое у Гарри было. С самого раннего возраста (с какого, он и не помнил, хотя представлялось, что с момента, как он начал ходить) Гарри выполнял различную работу по дому. А с тех пор, как он смог поднять небольшую сумку и научился считать монеты, его частенько отправляли в ближайшую продуктовую лавку за небольшими покупками вроде хлеба и молока, где иногда удавалось сэкономить пару пенсов! Эти пенсы он бережно копил «на дело».

Раз в месяц, по средам, в Литтл-Уингинг приезжала передвижная ярмарка, где продавалось все, что угодно — от фермерской продукции до антикварных и просто подержанных вещей. Гарри очень любил эту ярмарку. В продуктовых рядах иной раз перепадало яблоко или морковка от продавцов, которые его уже хорошо знали. А однажды ему дали целых две булочки «Челси»[1] — в конце дня у пекаря осталось несколько, и он, посмотрев на тощего как смерть Гарри, положил булочки в бумажный кулёк и протянул мальчику. В тот день у него был настоящий праздник! Никогда ещё Гарри не доставалось такой вкуснятины. Мальчик с трудом удержался, чтобы не съесть сразу обе булочки, но когда быстро проглотил первую, вторую заставил себя забрать с собой и с наслаждением смаковал ее на следующее утро в своём чулане. Булка, конечно, подсохла немного, но всё равно оказалась волшебно вкусной.