Затем началось соревнование. Каждый дом избрал собственную стратегию при формировании команд. У Гриффиндора в команде были исключительно парни-семикурсники, которые снисходительно улыбались глядя на смешанный состав команды Хаффлпаффа из магов и ведьм с пятого по седьмой курс. Слизерин имел в составе не только старшекурсников, но и малышей, так как было решено, что для некоторых заданий легкие и быстрые младшекурсники будут полезны. В команде Рейвенкло, похоже, участвовали просто все, кто захотел.
Стартовали команды парами по вытянутому жребию. На первом этапе Гриффиндор обошел Рейвенкло, а Слизерин — Хаффлпафф. Барсуки выиграли у воронов третье место, оставив «птицам» четвертое. А львы в упорной борьбе все же проиграли змеям. Всем участникам были выданы памятные призы, после чего в Большом зале состоялся праздничный ужин, а затем, все, кто хотел (а захотели все), отправились в Хогсмид для участия в праздничном обряде.
Студенты и жители образовали несколько кругов вокруг сложенного будущего самайнского костра и алтаря, на котором горели магические свечи. Жрица, на роль которой избрали Помону Спраут, попросила всех, кто стоит в кругах, взяться за руки, не размыкать их до окончания ритуала и все свое внимание сосредоточить на том, что будет происходить.
— Сегодня мы отмечаем Самайн. Как и все праздники Колеса года, это время перемен. День давно идет на убыль, ночь становится длиннее дня. Все отчетливее ощущается дыхание зимы, что выстужает кровь и сковывает льдом сердца. Самайн — время огня и время таинства. В темноте мрачных лесов снуют тени. От них не скрыться, не спрятаться. Во тьме кровь жертвы проливается в землю, чтобы напитать ее. Огонь, раненный темнотой, отравленный холодом, меркнет. Никого не щадит темнота. Блекнут дубовые листья в короне. Выцветают золотые с алым одежды. Холодный воздух поднимает вверх первые снежинки, которые упадут на землю, укрывая опавшие листья. С ними придет спокойствие и ОНА.
После этих слов погасла первая свеча на алтаре.
— Лицо ее скрыто, но никто не в силах оторвать от нее свой взгляд. Каждый чувствует разливающийся холод. Сгущаются тени!
Погасла вторая свеча на алтаре. Заиграла тихая музыка, и стали звучать новые слова:
— Я и есть Жизнь. Я и есть Смерть. Я и есть Свет. Я и есть Тьма. Я и есть Ложь. Я и есть Правда. А правда проста — вы всегда возвращаетесь к свету жизни.
В одно мгновение ярким светом вспыхнуло пламя костра, осветив лица всех присутствующих.
— Никто не сможет никогда этого остановить. Ибо ход колеса вечен! И жизнь приходит к смерти, а свет поглощается тьмой, чтобы вновь воссиять в сердцах, не давая угаснуть надежде ни в сиянии жизни, ни в тишине смерти. В Самайн мы ищем силы и мудрости у тех, кто ушел за Грань. Магия благословляет сегодня всех, кто жаждет отыскать тех, кто вам необходим, грань истончается. Все, кто хотят сделать первый шаг во мраке, подходите и испейте из чаши, что хранит все знания мира, вкусите хлеба, подкрепляя свое желание. Бросьте в огонь все ненужное, пусть горести и несчастья, вся ваша боль сгорит в пламени надежды, зажженном на Самайн. Так было, так есть и так будет. Изо дня в день, из года в год, из века в век. Если те, с кем вы жаждете встретиться, не покажутся вам сейчас, то они придут в ваши сны. Мать Магия благословляет вас. Она в каждой тени, в каждом порыве ветра, в каждой снежинке, в каждом опавшем листе, в тени радости и в тихой печали бережет каждого из нас. Да будет так.
Взрослые маги и дети по одному подходили к алтарю, на котором стояла чаша, по размерам больше похожая на котел, и лежал большой каравай хлеба. Как только волшебник оказывался рядом, в его руке возникал небольшой стакан с вином из чаши и маленький кусочек хлеба. Он съедал хлеб, запивал глотком вина и шел оттуда к костру, чтобы сжечь там свою жертву. Сколь много бы магов ни подходило, вино в чаше не иссякало, а хлеб так и оставался целым.
Студенты вернулись домой глубокой ночью. Было не принято делиться тем, к кому пришли духи, а кто еще только ожидает их увидеть во сне. Потому в спальнях было очень тихо.
258/289
На следующее за Самайном утро, за завтраком, Монтермар объявил, что они отправляются в Китай завтра.
— Думаю, что мы пробудем там не более трех-четырех дней. Возможно, пять. К сожалению, приходится делать поправку на восточный менталитет. Даже если я буду задавать вопросы, они сумеют ответить так, чтобы ничего не ответить, если захотят. А нам нужно заручиться их поддержкой наверняка. До выборов в МКМ один месяц, только-только успеем собрать голоса.
— Я до сих пор, если честно, не понимаю, почему бы нам просто не отозвать Дамблдора оттуда, назначить в МКМ другого представителя, а Альбуса тут судить, раз уж вы не хотите просто от него избавиться, — проворчал Сириус.
