Селвин сам протежировал Маргарет на эту должность по просьбам Джорджа Монтегю и Северуса Принца, обратившихся к нему независимо друг от друга. Маргарет и Северус расторгли помолвку, и брат вместе с бывшим женихом заботились о ведьме. «
— Раз так, то скажу вам, мисс Монтегю, добро пожаловать в Хогвартс! — с фальшивыми радостью и энтузиазмом провозгласил Дамблдор.
Макгонагалл и Селвин ушли показывать новому библиотекарю Хогвартса ее владения, а также, чтобы представить Маргарет Филиусу, Помоне и Герману в её новом статусе.
— Нужно сходить в Нору, — не очень уверенно сказал сам себе Альбус, помня как в прошлый раз Молли его практически выгнала, угрожающе помахивая огромной чугунной сковородкой.
Директор взял дымолетный порох и, кинув его в камин, четко проговорил: — Нора Уизли.
Камин никак на это не среагировал. Удобный проход в дом Артура и Молли был ему закрыт.
Монтермар сидел и размышлял над полученной информацией. Вернулась делегация из Магической Руси. Встреча прошла успешно. О возвращении Дракона Тайная канцелярия уже знала. Она обещала поддержку в МКМ, но предлагала своего кандидата, гораздо более заслуженного в борьбе с Гриндевальдом, чем хитрец Дамблдор. Бывшего генерала Дмитрия Афанасьевича Лодыженского, который ныне возглавлял русскую делегацию в МКМ. Поскольку из Латинской Америки тоже пришло обещание поддержки, то с Китаем вместе, а также с «осознавшими» Италией, Испанией и Португалией, с ближневосточными консервативными анклавами у них получалось большинство голосов. Русский кандидат был неплох для такого момента. Придется принимать суровые решения, и настоящий победитель в войне с Гриндевальдом не станет разводить антимонии и смешивать благородство с соплями. Похоже, что так долго раскачиваемый корабль наконец ускорил ход и понесся на всех парусах вперед.
В дверь постучали. Это были Люциус, Рудольфус, Георг и Дитер Кернер, которых Монтермар вызвал для совещания. Дракон поделился с ними новостями и спросил, как они считают, что нужно в данный момент предпринять.
— Послезавтра мы планируем подать на сессии Визенгамота апелляции по делам Лестрейнджей и всех, кого вы освободили из Азкабана, — сообщил Люциус.
— На что будете ссылаться? — поинтересовался Дракон.
— Я пока частным порядком, спасибо мадам Амелии, просмотрел все их дела, — проговорил Дитер Кернер. — Везде отсутствует серьезная доказательная база. Осуждение состоялось, но основано исключительно на свидетельских показаниях, многие из которых очень сомнительны. Ни на одном из заседаний не применялась сыворотка правды и даже не были никому предоставлены адвокаты. Да что там адвокаты: суд над Рудольфусом, Рабастаном и Беллатрикс состоялся экстренно, ночью. Приговор был вынесен на основе свидетельских показаний угадайте кого?
— Грюма? — предположил Малфой.
— Нет, если бы! Свидетельствовал сам Верховный чародей. Причем он выступал даже в качестве эксперта-колдомедика, поставив диагноз чете Лонгботтом.
— А почему ночью? — удивился Георг.
— Потому, что на это полутайное заседание Визенгамота были вызваны определенные его члены, а остальных известили тогда, когда все Лестрейнджи были уже в Азкабане, — ответил Дитер, возмущенный таким явным несоблюдением прав обвиняемых в суде.
— Могу я получить копию того, что вы узнали из дел, чтобы заранее подготовить публикации для прессы? — спросил Люциус. — Как только в стенах Визенгамота будут оглашены апелляции, у нас уже должны быть статьи с правильно поданной и верно интерпретированной информацией.
— Из этих публикаций граждане Магической Британии должны понять две вещи. Первая. Закон един для всех. Если закрывать глаза на такое беззаконие, то ни у кого нет гарантии, что завтра так не поступят с ним: арестуют вечером, а ночью осудят, не дав возможности себя защитить, — проговорил Дракон.
— А вторая вещь? — уточнил Малфой, который быстро все записывал.
270/289
