— Чарльз! — голос Эрика звучал глухо, словно откуда-то издалека, и, когда Ксавьер смог разомкнуть саднящие от боли глаза, он увидел лишь развороченный трюм, накрененный так, будто корабль внезапно поднялся на огромной волне. С другой стороны, где Эрик пытался прорваться через дверь, в его сторону катились бочки и ящики. Вода подступила к лицу и накрыла его с головой, Ксавьер с облегчением глубоко вдохнул, распахнув жабры на шее. Сознание не сразу сообразило, что он теперь в воде и наконец-то может двигаться. Обломки медленно погружались на дно. Часть клетки Чарльза разворотило взрывом, и Ксавьер, едва не крича от боли в боку, поплыл к открывшемуся проему, но так и замер, понимая, что его хвост не двигается. Паника затмевала глаза. Чарльз согнулся пополам. Теперь, когда его не сдерживала тяжесть суши, он мог дотянуться до прочных веревок, что привязывали его к потолку клетки. Впившись в них руками и зубами, он с ужасом заметил, насколько сильно был перетянут его хвост весь этот день. Стараясь не думать о том, что он вообще больше никогда не сможет плавать, Чарльз принялся рвать прочную веревку, пытаясь наконец высвободиться.
— Чарльз! — где-то вдалеке все еще раздавался голос Эрика, но даже он не помогал успокоиться.
***
Синистер говорил, что они могут затопить любой корабль, но, увидев махину, на которую им нужно было взобраться за Чарльзом, Марко сильно усомнился в его словах. Потому он был против, когда Синистер затянул на борт его и еще парочку русалов, которых едва ли не трясло от предвкушения. Кто-то шептал слова молитвы, кто-то перебирал в руках оружие, но самыми странными Марко показались те несколько бледных русалов, которые держали какие-то связки с чем-то круглым, замотанным в сети. И, едва Синистер подал им сигнал, они одновременно погрузились под воду.
— У людей свое оружие, у нас — свое. Не все решается только огнем, — усмехнулся Синистер и приложил ладонь к борту корабля, пытаясь определить, где скрывается Чарльз. И, когда Марко начал думать о том, как они вообще намерены были сражаться с людьми, когда один только Синистер на своих щупальцах был в состоянии сносно передвигаться по суше, прозвучал первый взрыв, пробивший дно корабля.
Когда Марко был человеком, он не был особенно религиозным. И, даже тонув тогда, он думал, что дальше его ничего не ждет. То нападение было тихим и простым. Они были на лодках, их легко было перевернуть, а людей — утянуть в воду. Но здесь…
— Если океан примет тебя снова, я сочту это за его волю. Но если умрешь здесь, то ты недостоин искупления, — прошипел Синистер, перебирая своими черными, как смоль, щупальцами, пока огонь разгорался на корабле, а он поднимался по борту. Вода с шипением ринулась в трюм, и люди даже не успели понять, что случилось. Синистер со своими русалами бросился на них, оставив Марко, словно бесполезную обузу, на накреняющемся борту корабля.
Он был растерян с минуту, а затем, ругаясь сквозь зубы, ползком подобрался к краю борта, пока на палубе все искрило от вспышек выстрелов. Он с трудом подтянулся, чтобы выброситься в воду. Всего мгновение свободного падения и свист холодного воздуха в ушах. Он видел, как разворачивало корабль, — видимо, капитан все же добрался до штурвала и теперь повел судно к берегу. А затем вода накрыла его с головой, и он едва не врезался в подоспевшего Кейна.
— Что происходит?!
Русалы, оставшиеся под водой, забыв о пленных, ринулись к кораблю, который уже набирал скорость. Марко внезапно ощутил, как прилив адреналина заставил его сердце сбиться с ритма, а сознание — лишиться последнего страха.
— Эти дикари хороши. И я не собираюсь тратить жизнь, вновь в страхе плавая от них по всему океану, — зарычал Марко и его тело заискрилось.
— Что? Нужно уплывать!
— Нет! Мы плывем туда. Пусть Синистер и придумал самодельные бомбочки, но про пистолеты людей он ни черта не знает.
— О чем ты?!
— О том, что они последуют за сильнейшим. С его стаей нам не нужен будет ни Чарльз, ни эти бабы, — захрипел Марко и бросился в пучину сражения, забыв обо всем, необъяснимым бездумным чутьем веря, что его план сработает. Особенно теперь, когда вход в корабль зиял так близко от воды.
***
Эрик бился в дверь уже почти лежа на ней, а вода выливалась из решетчатого оконца. Он видел клетку с Чарльзом, слышал крики снаружи и знал лишь, что должен попасть туда. Скинув кобуру с пистолетом на сухой ящик, он всем телом навалился на дверь с уже вскрытым замком, и та наконец-то поддалась, открывая проход в полностью затопленную часть трюма.
Он бросился в воду инстинктивно, потому что увидел в тени Чарльза, но разум его парализовало.
Эти крики. Вода. Огонь…
Это уже было с ним. Он помнил. И это происходило снова. Он утонет в этой воде, пока снаружи будет бушевать огонь.
«Наша команда проклята», — сказал как-то Аз, хоть потом и отрицал эти свои слова. И сейчас какая-то часть сознания Эрика, та, что хорошо помнила катастрофу, та, что могла зваться прежним Эриком, верила в это.
