Литавик встретил его на подступах к Горгобине. Остановившись на высоком холме, он любовался великолепной картиной. Какая армия! Разве могут римляне победить? Объем римской армии никогда нельзя было определить, потому что она обычно шла колонной. Один легион простирался на милю, с обозом и артиллерией в середине колонны. В некотором смысле не так страшно и определенно не наводит такой ужас, как вид, развернувшийся перед пораженным взором Литавика: сто тысяч одетых в кольчуги, вооруженных галлов, приближавшихся по всему фронту в пять миль, глубиной в сто человек, с обычным обозом позади. Кажутся, тысяч двадцать были верхом, по десять тысяч с каждого фланга. А впереди ехали вожди, первым — Верцингеториг, за ним остальные: от сенонов — Драпп и Каварин, от карнутов — Гутруат, от мандубиев — Дадераг. И Катбад, легко узнаваемый в своем белоснежном одеянии на белоснежном коне. Значит, в этой войне принимают участие и друиды, давая всем понять, что тоже хотят видеть Галлию объединенной.
Верцингеториг мерно покачивался на породистом желтовато-коричневом жеребце, покрытом клетчатой плотной попоной. Светлые штаны подпоясаны темно-зеленым ремнем, поверх кольчуги — накидка той же расцветки. Хотя его людям и было велено не снимать в пути шлемов, сам он ехал простоволосым, сияя золотом с сапфирами. Царь, вылитый царь.
Битургона не удостоили места в свите Верцингеторига, но он держался неподалеку, возглавляя своих битуригов. Заметив Литавика, он выхватил меч.
— Предатель! — выкрикнул он. — Римский пес!
Верцингеториг и Драпп едва успели вмешаться.
— Меч в ножны, Битургон, — приказал Верцингеториг.
— Он — эдуй! Предатель! Эдуи нас предали!
— Эдуи не предавали тебя, Битургон. Ищи ложь среди римлян. Почему, ты думаешь, эдуи вернулись домой? Не потому, что они хотели вернуться. Так повелел им Требоний.
Драпп увлек в сторону все еще ворчавшего Битургона, Литавик поехал рядом с Верцингеторигом. К ним присоединился Катбад.
— Есть новости, — сказал Литавик.
— Какие?
— Цезарь из ниоткуда появился в Виенне с пятнадцатым легионом и сразу ушел.
Желто-коричневый жеребец резко остановился. Верцингеториг изумленно посмотрел на Литавика.
— В Виенне? И там его уже нет? Почему я ничего об этом не знаю? Ты уверял, что у тебя всюду шпионы, от Аравсиона до ворот Матискона!
— Да, это так, — беспомощно подтвердил Литавик, — но он избрал другой путь.
— Другого пути нет!
— В Виенне говорят, что он с пятнадцатым перевалил через Севеннский хребет и где-то пересек реку Олтис.
— Зимой? — недоверчиво поинтересовался Катбад.
— Он хочет соединиться с Требонием, — уклонился от ответа Литавик.
— Где он сейчас?
— Не имею понятия, правда. Пятнадцатый с Децимом Брутом идет к Агединку, но Цезаря с ними нет. Поэтому я и здесь. Посоветуй, что делать? Хочешь, эдуи атакуют пятнадцатый, пока римляне на наших землях?
Верцингеториг помолчал, переживая провал своего генерального плана. Потом распрямил плечи.
— Нет, Литавик. Ты должен убедить Цезаря, что эдуи по-прежнему верны Риму. — Он посмотрел на угрюмое зимнее небо. — Что он замыслил? Где он сейчас?
— Нам следует повернуть к Агединку, — вмешался Катбад.
— Когда мы на расстоянии броска от Горгобины? До Агединка отсюда больше ста миль. Катбад, у меня очень много людей. С ними на это уйдет дней десять, не меньше. А Цезарь движется намного быстрее, ибо его люди привыкли действовать слаженно. Они изнашивают не одни сапоги на учебных плацах, прежде чем выйти на поле сражения. Наше преимущество в численности, а не в проворстве. Нет, мы пойдем на Горгобину, как и задумано. И вынудим Цезаря прийти к нам. — Он сделал глубокий вдох. — Клянусь Дагдой, я побью его! Но не там, где он планирует встретиться с нами.
— Значит, я должен рекомендовать Конвиктолаву и Костию делать вид, что эдуи готовы во всем помочь Риму? — спросил Литавик.
— Вот именно. Следи только, чтобы эта помощь до Цезаря никогда не дошла.
Литавик повернул коня и отъехал. Верцингеториг толкнул пятками своего жеребца. Катбад помрачнел, новости явно ему не понравились, но Верцингеториг этого не заметил. Он полностью погрузился в себя.
Где теперь Цезарь? Чего он хочет? Он был на землях эдуев, но Литавик его потерял! Образ врага замаячил перед ним. Как разобрать, в чем загадка этих холодных, выбивающих из колеи глаз? Такой красавец, по внешности почти галл! Только нос и рот чужака. Элегантный. Холеный. В очень хорошей форме. Царской крови, более древней, чем история галлов. Мыслит как царь, хотя это и отрицает. И отдает приказы как царь, точно зная, что повеление тут же исполнят. Никогда не сворачивает с намеченного пути. Никогда не юлит и готов ко всему. Кто его остановит? Никто, разве что другой царь. «О Езус, дай мне силы разбить его! У меня мало знаний. Я слишком молод, неопытен. Но я веду великий народ, и если последние шесть лет чему-то нас научили, так это ненавидеть!»
Цезарь прибыл в Агединк с Фабием и его двумя легионами несколько раньше, чем Децим с пятнадцатым.
— Хвала всем богам! — воскликнул Требоний, ломая руки. — Я уже не чаял увидеть тебя.
— Где Верцингеториг?