— У меня есть веское основание, — сказал Цезарь. Обычное спокойствие вернулось к нему. — В прошлом году иапиды вторглись в Тергесту и угрожали прибрежной Иллирии. Тамошний гарнизон, как мне помнится, едва их отбил. Я пошлю Публия Ватиния и пятнадцатый легион в Италийскую Галлию, чтобы защитить от варваров римских граждан, проживающих на той стороне реки Пад.
— А единственный варвар на горизонте — это Марк Марцелл, — просиял Марк Антоний.
— Да, и, думаю, он это поймет.
— Какой приказ будет отдан Ватинию? — спросил Требоний.
— Действовать от моего имени. Препятствовать тому, чтобы римских граждан пороли. Проводить судебные разбирательства. Управлять Италийской Галлией за меня, — сказал Цезарь.
— А где же будет располагаться пятнадцатый? — спросил Децим Брут. — Ближе к Иллирии? Может быть, в Аквилее?
— О нет. В Плаценции.
— Это ведь возле Нового Кома!
— Да, это так.
— Мне хотелось бы знать, — вмешался Антоний, — как отнесся к этой порке Помпей? В конце концов, он тоже основал некоторые колонии с правом гражданства и в Италийской Галлии, и по ту сторону Пада. Марк Марцелл угрожает и им.
Цезарь презрительно оттопырил губу.
— Помпей не ударил пальцем о палец. Он в Таренте. Полагаю, по личным делам. Но обещался быть на заседании Сената вне померия, в конце месяца. Там будут обсуждать армейское жалованье.
— Это шутка? — воскликнул Децим. — Армии не прибавляли жалованья в буквальном смысле сто лет!
— Верно. Я об этом уже думал, — был ответ.
Трения продолжались. На земли белгов снова напали, их дома сожгли, всходы на полях выкопали или запахали, животных убили, женщины и дети остались без крова. В племенах вроде нервиев, которые могли выставить против Цезаря в первые годы его галльской кампании пятьдесят тысяч воинов, теперь с трудом набралась бы тысяча полноценных мужчин. Здоровых детей и работоспособных женщин угоняли работорговцы. Галлия Белгика на глазах становилась страной стариков, друидов, калек и дурачков. В конце концов Цезарь уверился, что опоры для смуты там нет. Но Амбиориг, как и всегда, сумел раствориться бесследно. А Коммий ушел к треверам на восток, чтобы помочь им противостоять Лабиену, действовавшему с тем же тщанием, что и Цезарь.
Гай Фабий был послан с двумя легионами в подкрепление двум легионам Ребила. Те с трудом отбивали наскоки пиктавов и андекавов. Эти два племени под Алезией пострадали не сильно и вообще не являлись зачинщиками сопротивления Риму. Но создавалось впечатление, что народы Галлии один за другим решались на последнюю попытку, очевидно считая, что армия Цезаря истощена. Цезарь снова продемонстрировал, что это не так. Двенадцать тысяч андекавов пали в сражении на мосту через Лигер, и невесть сколько их погибло в мелких боях.
Довольно медленно, но неуклонно площадь мятежной Галлии уменьшалась. Военные действия уже разворачивались на подступах к Аквитании, где к Луктерию присоединился Драпп, вождь сенонов, после того как сородичи отказались его принять.
И серьезных лидеров у галлов оставалось все меньше. Гутруата карнуты выдали Цезарю сами, опасаясь репрессий за его сокрытие. Поскольку он истребил всех римлян в Кенабе, его судьбу решал не только Цезарь, но и представительный армейский совет. Цезарь настаивал на отправке мятежника в Рим, но армия была против. Гутруата выпороли и обезглавили.
Вскоре после этого Коммий во второй раз встретился с Гаем Волусеном Квадратом. Когда Цезарь ушел на юг с кавалерией, в Галлии Белгике остался командовать Марк Антоний. Он быстро разделался с белловаками, потом разбил лагерь в Неметоценне, на земле атребатов. Те были так напуганы, что отказались иметь что-либо общее с Коммием, своим царем. Коммий же, встретившись с группой единомышленников, германских сигамбров, стал искать утешения в кровавом разбое, особенно тесня нервиев, уже не способных сопротивляться. Всегда лояльный к римлянам Вертикон воззвал о помощи, и Антоний послал к нему отряд конников, возглавляемый Волусеном.
Время ничуть не уменьшило ненависти Волусена к Коммию. Зная, кто верховодит среди разбойников, он расправлялся с ними с особой жестокостью и гнал врага и сигамбров, как пастух гонит стадо овец. Наконец они встретились. Произошла яростная дуэль. Противники с копьями наперевес бросились навстречу друг другу. Коммий победил. Волусен рухнул на землю с копьем Коммия в бедре. Бедро было раздроблено, мякоть разорвана, нервные окончания и кровеносные сосуды повреждены. Большинство людей Коммия были убиты, но Коммий ускакал на быстроногом коне, пока все внимание было обращено на тяжелораненого Волусена.
Его отвезли в Неметоценну. Армейские хирурги потрудились на славу. Ногу ампутировали выше раны, и Волусен остался жив.
А Коммий написал Марку Антонию.