— Я знаю, что он неплохой человек. Но кампания против Помпея вызывает необходимость переформировать состав старшего командования моей армии. Я не имею в виду Требония, Фабия, Децима Брута или Марка Красса. Но у меня прибавилось легионов. Может ли Кален справиться с более высокой должностью, чем должность легата?
— Если не вспоминать о его роли в печальном деле Милона и Клодия, думаю, да. Кроме того, если быть справедливым, он принял приглашение Милона, не зная о его планах. Выбор его Милоном — хорошая рекомендация. Вероятно, Кален безупречен.
— Ага! — Цезарь откинулся на спинку кресла и пристально посмотрел на Исаврика. — А ты не хотел бы управлять Римом в мое отсутствие? — спросил он.
Ватия Исаврик был весьма удивлен.
— Как начальник конюшен?
— Нет! Я в диктаторах не задержусь.
— Не задержишься? Тогда зачем старался Лепид?
— Чтобы передать мне всю власть на период, достаточный для того, чтобы навести тут порядок. А точнее, пока меня не изберут консулом с правом выбрать себе коллегу. И я хочу, чтобы моим коллегой стал ты.
Это явно была хорошая новость. Ватия Исаврик просиял.
— Цезарь, это большая честь! — Он вдруг нахмурился, о чем-то подумал. — Ты поступишь так, как Сулла? То есть назначишь лишь двух кандидатов?
— О нет, Ватия, нет! Мне все равно, сколько у нас будет соперников!
— Ну, Сенат, разумеется, тебя поддержит, но всадники! Они боятся тебя. Результаты выборов могут быть не такими, как ты ожидаешь.
Предположение вызвало смех.
— Уверяю тебя, Ватия, что всадники восемнадцати римских центурий будут вставать в очередь, чтобы отдать нам голоса. Еще до выборов я намерен внести в Трибутное собрание ряд предложений с целью урегулировать римскую экономику. Это успокоит все страхи. Коммерсанты поймут, что я вовсе не собираюсь аннулировать все долги или выкинуть что-то еще в этом роде. Что нужно Риму — это правильное законотворчество, чтобы восстановить в деловой жизни финансовую стабильность. К этому все стремятся: и кредиторы, и должники. Умеренность и здравомыслие — вот на что все мы должны сейчас опираться. И человек, на которого я оставлю Рим, тоже должен быть сдержанным и разумным. Вот почему я хочу, чтобы это был ты.
— Я не подведу тебя, Цезарь.
Затем пришел Лепид — совершенно другой человек.
— Через два года, Лепид, я думаю, ты будешь консулом, — сказал Цезарь, разглядывая холеного и чуть взволнованного красавца: высокомерен, не лишен слабостей, возможно, порочен.
Лепид был явно разочарован.
— Не ранее, чем через два?
— Согласно lex Annalis скорее никак нельзя. Я не хочу нарушать mos maiorum Рима больше, чем это необходимо. Хотя я иду по стопам Суллы, я не Сулла.
— Ты все время это подчеркиваешь, — с горечью заметил Лепид.
— У тебя очень древнее патрицианское имя и большие шансы вернуть ему былую славу, — холодно сказал Цезарь. — Ты выбрал сторону победителя, и ты преуспеешь, я обещаю тебе. Но терпение, дорогой мой Лепид, — это хорошее качество. Попробуй ввести его в практику.
— Я-то могу, но у моего тощего кошелька терпения нет.
— Откровенное заявление для будущего правителя, не сулящее ничего хорошего Риму. Однако я заключу с тобой сделку.
— Сделку? — переспросил осторожно Лепид.
— Информируй меня обо всем, что покажется тебе важным, и я велю Бальбу регулярно подкармливать твой кошелек.
— Какими суммами?
— Это будет зависеть от точности информации. Мне не нужны искаженные к твоей выгоде факты. Только голая правда. Учти, информаторов у меня много, и я не дурак.
Несколько помягчавший, но все-таки недовольный, Лепид ушел.
Остался Марк Антоний.
— Я буду начальником конюшен? — первое, что спросил он.
— Антоний, я не останусь диктатором на столь долгий срок.
— Какая жалость! Из меня вышел бы потрясающий заместитель!
— Не сомневаюсь, ибо Италия под тобой жила вполне сносно. Правда, мне не очень нравились твои львы, паланкины, любовницы и фигляры. Ни дать ни взять второй Дионисий. К счастью, в ближайшем будущем это все прекратится.
Антоний надул губы, опустил голову.
— Почему?
— Потому, Антоний, что ты едешь со мной. В Италии останется претор по иностранным делам Марк Целий. А ты войдешь в мой офицерский совет.
Глаза засияли.
— Так это намного лучше!
«Вот хоть один человек, которого удалось порадовать, — подумал Цезарь. — Жаль, что в этом мире Лепиды попадаются гораздо чаще».