— Ты прав, Феодот, — резко сказал Ахилл. Он провел по зубам костяшки пальцев, потом прикусил их. — У нас здесь своя война — семейная, тайная! Нам вовсе не следует привлекать к ней внимание Рима. Иначе Рим может решить, что мы не способны управиться с собственными делами. То завещание все еще существует. Оно все еще в Риме. Я предлагаю завтра на рассвете послать Гнею Помпею Магну ответ, что он может плыть по своим делам. Как частное лицо, без приемов и аудиенций.
— Что ты думаешь, великий царь? — спросил Потин.
— Ахилл прав! — вздохнул тринадцатый Птолемей, потом вздохнул еще тяжелее. — Но мне так хотелось увидеть его!
— Феодот, ты хочешь сказать еще что-то?
— Да, Потин.
Воспитатель встал с кресла и, обойдя стол, сел рядом с царем. Он стал перебирать густые, темного золота волосы Птолемея Тринадцатого, потом пальцы его скользнули к гладкой мальчишеской шее.
— Я не думаю, что предложение Ахилла разумно. Конечно, могущественный Цезарь не будет преследовать Помпея сам. У правителя Рима есть для этого флот, легионы и сотни легатов. Как мы знаем, в настоящий момент он в провинции Азия и ведет себя там как царь.
Глаза царя-ребенка закрылись. Он прислонился к педагогу и заснул.
— Почему бы, — вкрадчиво спросил Феодот, растягивая ярко-красные губы, — почему бы нам не послать могущественному Цезарю подарок от египетского царя? Голову его врага? — Он с деланным простодушием захлопал накрашенными ресницами. — Говорят, мертвые не кусаются, а?
Наступило молчание. Потин переплел руки и застыл, внимательно их разглядывая. Потом поднял голову.
— Да, Феодот. Мертвые не кусаются. Мы отправим Цезарю этот дар.
— Но как нам все это обстряпать? — спросил Феодот, очень довольный, что столь замечательное предложение внес именно он.
— Предоставьте это мне, — быстро сказал Ахилл. — Потин, напиши письмо Помпею Магну от имени царя с согласием на аудиенцию. А я с его помощью выманю Помпея на берег.
— Он может и не поплыть с тобой без охраны, — так же быстро произнес Потин.
— Он поплывет. Видишь ли, я знаю одного давнего знакомца Помпея. Он римлянин. И Помпей поверит ему.
Наступил рассвет. Помпей, Секст и Корнелия без особого удовольствия позавтракали черствым хлебом и запили его чуть солоноватой водой.
— Будем надеяться, — сказала Корнелия, — что мы здесь хотя бы пополним запасы.
Появился сияющий вольноотпущенник.
— Гней Помпей, пришло письмо от царя! На дорогом папирусе!
Печать была сорвана. Да, папирус и впрямь не дешевый! Помпей впился в текст. Потом вскинул голову.
— Мне дадут аудиенцию. Через час пришлют судно. — Он вдруг испугался. — О боги! Мне надо побриться! И где моя парадная тога! Где мой камердинер? Филипп, разыщи его поскорее!
Он стоял, одетый так, как и полагается проконсулу Рима, в ожидании, когда от берега отчалит величественная позолоченная барка. Рядом стояли Корнелия Метелла и Секст.
— Секст, — вдруг сказал он.
— Да, отец?
— Ты не хотел бы чем-нибудь сейчас заняться?
— Например?
— Ну, сходи на корму, помочись через борт! Или поковыряй в носу! Займись чем-нибудь, что даст мне минутку побыть с Корнелией!
— О! — усмехнулся Секст. — Да, отец. Конечно, отец. Я исчезаю.
— Он хороший парень, — сказал Помпей, — только чуть туповатый.
Три месяца назад Корнелия Метелла отнеслась бы к подобной реплике с высокомерным пренебрежением, но сейчас она рассмеялась.
— Этой ночью ты сделала меня очень счастливым, Корнелия, — сказал Помпей, обнимая ее за талию.
— Это ты сделал меня очень счастливой женщиной, Магн.
— Может быть, любовь моя, нам следовало отправиться в морской вояж раньше? Просто не знаю, что бы я делал сейчас без тебя.
— И без Секста, — быстро добавила она. — Он замечательный.
— И больше подходит тебе по возрасту, чем я! Завтра мне исполнится пятьдесят восемь.
— Я очень его люблю, но Секст еще мальчик. Мне нравятся мужчины постарше. Я пришла к выводу, что ты мне идеально подходишь.
— В Серике мы с тобой все наверстаем!
— Я тоже так думаю.
Они прильнули друг к другу и так стояли, пока не вернулся нахмуренный Секст.
— Уже больше часа прошло, отец, но я не вижу никакой царской барки. Только какую-то шлюпку.
— Она направляется к нам, — сказала Корнелия Метелла.
— Значит, за мной, — сказал Помпей.
— За тобой? — переспросила она ледяным тоном. — Нет, никогда!
— Ты должна помнить, что я уже не Первый Человек в Риме. Просто усталый старый римский проконсул.
— Но не для меня! — сквозь зубы процедил Секст.
К этому времени гребная лодка немного больше шлюпки пристала к борту триремы. Человек в кирасе, стоящий на корме, поднял голову.
— Мне нужен Гней Помпей Магн! — крикнул он.
— Кому это — мне? — спросил с вызовом Секст.
— Я генерал Ахилл, главнокомандующий царя Птолемея Тринадцатого.
— Поднимайся на борт! — крикнул Помпей, указывая на веревочный трап.
Корнелия Метелла с силой ухватилась за его правую руку. Он удивленно посмотрел на нее.
— В чем дело?
— Магн, мне это не нравится! Чего бы ни хотел этот человек, отошли его обратно! Пожалуйста, прикажи поднять якорь! Давай уплывем! Я лучше буду есть черствый хлеб всю дорогу до Утики, чем останусь тут!