— Абсолютная чушь! — кричал он в своей завершающей речи. — Назовите мне хоть один веский резон, по которому человек с тридцатью рабами, вооруженными лишь мечами, может решиться напасть на отряд, состоящий из ста пятидесяти головорезов в кирасах, шлемах и наголенниках! При мечах, при кинжалах и пиках. Бред! Ерунда! Публий Клодий был не дурак! Сам Цезарь в такой ситуации не пошел бы в атаку! Нет! Он, правда, способен и с горсткой людей творить чудеса, но только в условиях, обеспечивающих победу! Среди пустошей, на ровной, как доска, Аппиевой дороге невозможно ни сманеврировать, ни где-либо укрыться! И почему, даже если бы Клодий напал, должен был умереть скромный и беззащитный хозяин таверны? Нам говорят, его убили люди Клодия! Но зачем? Нет, это гнусное преступление совершено в интересах Милона, устранившего невольного свидетеля еще более гнусного преступления! Задумайтесь, зачем он освободил всех составлявших его охрану рабов? И так щедро вознаградил, что они разбежались, как тараканы? Их теперь нет возможности разыскать! И как умно с его стороны было прихватить с собой истеричку-супругу! Единственный человек, который мог бы нам все прояснить, Квинт Фуфий Кален был так занят внутри экипажа впавшей в панику женщиной, что ничего не видел, и я ему верю, ибо нрав этой женщины хорошо известен всем нам!
Вокруг захихикали.
— Так что пролить свет на обстоятельства гибели Публия Клодия может лишь его убийца — Милон!
Саллюст замолчал, усмехнулся, довольный намеком на связь Целия и Фаусты, затем, набрав в грудь воздуху, перешел к заключительной стадии обличения.
— Весь Рим знает, что Публий Клодий особыми добродетелями не блистал, но то же самое можно сказать и о Милоне. Они с Клодием очень не ладили между собой, но скажите, зачем убивать человека, мешающего твоему политическому продвижению? Разве нельзя справиться с ним по-иному? Достойно, в дискуссиях, конституционным путем! Политическое убийство — это подрыв конституции Рима, а значит, и самого государства! Ведь если вдуматься, что может быть проще? Человек становится у тебя на дороге, и ты убиваешь его! Никаких хлопот. Врага больше нет, и дорога свободна. Клодия Милон убил первым. Но станет ли Клодий последним в этом ряду? Вот вопрос, которым мы все должны задаться! Кто из нас может похвастать такой охраной, как у Милона, намного большей, чем те сто пятьдесят человек, которые были с ним на Аппиевой дороге? В кирасах, шлемах и наголенниках! С мечами, с кинжалами, с пиками! Эскорт Публия Клодия не шел ни в какое сравнение с этой армией! Зачем Милону подобное войско? Я утверждаю: чтобы захватить в Риме власть. Через размеренную программу убийств! Кто будет следующим? Плавтий? Метелл Сципион? Помпей Магн? Каждый из них в чем-то мешает Милону. Римляне, пока не поздно, остановите этого сумасшедшего! Да ограничится список его кровавых расправ лишь одной жертвой!
Не осталось больше ступеней Сената, на которых можно было стоять, но большинство сенаторов стояли в колодце комиций и слушали. Когда Саллюст замолчал, из колодца раздался голос Гая Клавдия Марцелла-старшего.
— Я немедленно созываю Сенат! — громко выкрикнул он. — В храме Беллоны на Марсовом поле!
— Процесс пошел, — шепнул Катону Бибул. — Встречу назначили там, где Помпею от нее не увернуться.
— Они вновь начнут просить его стать диктатором, — сказал Катон. — А я этого не хочу!
— Я тоже. Но, полагаю, речь пойдет не о том.
— Тогда о чем?
— О senatus consultum ultimum. Нам нужно ввести законы военного времени, и кто лучше Помпея обеспечит их исполнение? Но не в роли диктатора.
Бибул оказался прав. Если Помпей и был разочарован ходом собрания, то не подал виду. Он сидел в toga praetexta в первом ряду среди консуляров и внимательно слушал дебаты. Очень внимательно, словно они представляли для него интерес.
А когда Мессала Руф предложил сенаторам принять senatus consultum ultimum, дающий право Помпею созывать войско для защиты государства, но не в качестве диктатора, Помпей любезно согласился, не выказав сожаления или раздражения.
Мессала Руф с готовностью уступил ему председательское кресло. Как старший консул прошлого года он волей-неволей занимал этот пост, хотя, находясь в столь невыгодном положении, ничего не сумел сделать для Рима. Даже провалил попытку назначения интеррексов.
А Помпей — не провалил. Тут же принесли большой кувшин с водой, в него побросали маленькие деревянные шарики с именами всех лидеров патрицианских декурий Сената. Кувшин накрыли крышкой, а потом раскрутили, в результате чего из носика выскочил первый жребий. На нем стояло: Марк Эмилий Лепид. Но жеребьевка не кончилась, пока все деревянные шарики не выскочили наружу. Это не значило, что ожидалась бесконечная карусель интеррексов, просто таков был порядок. Все с большой долей уверенности полагали, что второй интеррекс Мессала Нигер успешно проведет выборы, чем ликвидирует безвластие в Риме.