— Было бы нелишним, — сказал Помпей, — если бы коллегия понтификов вставила дополнительные двадцать два дня в календарь этого года по завершению февраля. Intercalaris сделает срок правления будущих консулов почти полным. Это возможно? — спросил он у Нигера, ибо тот был понтификом.
— Безусловно, — ответил сияющий Нигер.
— Еще я предлагаю внести декрет по всей Италии и Италийской Галлии, что ни один римский гражданин мужского пола в возрасте от семнадцати до сорока лет не будет освобожден от военной службы.
Все в один голос крикнули:
— Да!
Удовлетворенный Помпей распустил собрание и вернулся на свою виллу, где вскоре появился и Планк Бурса, которому, уходя, Помпей кивнул, приглашая его к себе.
— Надо кое-что сделать, — сказал Помпей, с удовольствием растягиваясь на кушетке.
— Все, что тебе желательно, Магн.
— Лучше послушай, что мне не желательно. Это выборы. Ты, конечно, знаком с Секстом Клелием?
— Да. Когда горел Клодий, он неплохо справлялся с толпой. Не знатен, но очень полезен.
— Ну-ну. Кажется, он заправлял для Клодия шайками на перекрестках? Теперь я хочу, чтобы он поработал и для меня.
— И?
— Мне не нужны выборы, — повторил с нажимом Помпей. — Пусть Клелий посмотрит, что тут можно сделать. Милон все еще хочет стать консулом, и, если он добьется успеха, с ним будет не сладить. А мы совсем не хотим, чтобы в Риме истребили всех Клавдиев, так ведь, Бурса?
Планк Бурса громко прокашлялся.
— Осмелюсь посоветовать, Магн. Тебе надо бы окружить себя очень сильной и до зубов вооруженной охраной. И пустить слух, что Милон тебе угрожал. Что якобы ты боишься сделаться очередной его жертвой.
— Отличная мысль! — воскликнул довольный Помпей.
— Рано или поздно Милона осудят, — продолжил Бурса.
— Определенно. Но… не сейчас. Подождем и посмотрим, что будет, когда вхолостую сработает второй интеррекс.
К концу января закончились полномочия второго интеррекса, их взял на себя третий патриций. Волнения в Риме приобрели столь грозный размах, что даже в четверти мили от Форума все конторы и лавки были закрыты. Служащие и приказчики боялись выходить на работу, что привело к увольнениям и подлило масла в огонь. А Помпей, вроде бы обязанный заботиться о государственной безопасности, лишь разводил руками, широко раскрывая некогда голубые глаза. Да, в Риме сейчас неспокойно, но ведь революции нет. И значит, вся власть должна быть сосредоточена в руках интеррекса.
— Он метит в диктаторы, — сказал Метелл Сципион. — Он об этом не говорит, но думает, это точно.
— Этого нельзя допустить, — отрезал Катон.
— Этого и не будет, — спокойно заверил его Бибул. — Мы успокоим Помпея. А потом займемся Цезарем. Нашим настоящим врагом.
Врагом, который вдруг грубо вторгся в безоблачный мир Помпея. В последний день января тот получил из Равенны письмо.