Она бросила ключи от машины на комод в прихожей, сняла куртку и сапожки, и ушла в ванную комнату.
Я подошла к окну на кухне. Из форточки потянуло сыростью — на улице капал тихий осенний дождь. Артур злой, значит, лучше сейчас на работу не соваться. И о чем он вообще думает? Мы с Таней не роботы, такой напряженный график долго не выдержишь.
Таня вышла из ванной уже в халате. Встала рядом со мной и достала сигарету. Я приоткрыла форточку пошире — мне не нравился сигаретный дым в квартире. Но Таня разрешила поселить с нами Владу, и я не спорила с ее привычкой.
— А ты что-то тихая сегодня? — прикурив, поинтересовалась она.
— Я виделась с родным папой Владюши.
— О! Надо же! Объявился, значит?
Я невесело усмехнулась.
— Объявился. Пять лет спустя.
— А ты что?
— А я ничего… Все думаю, как меня угораздило оказаться в его объятиях, и залететь с первого раза? Такой наивной была…
— Ты такая и осталась, — хмыкнула Таня. — Честное слово, Кать! Была бы помудрее, Артура бы в оборот взяла и трясла на денежку.
— Не нравится мне Артур! Тошнит от него…
— А как меня от него тошнит!.. — Таня фыркнула, и ее плечи затряслись от смеха. Я взглянула на нее, и вот мы уже смеялись вдвоем. До слез смеялись. Но это был смех от нервного напряжения.
На следующее утро я встала раньше всех. Так тщательно готовилась к приезду Влада, как будто он пригласил меня на свидание, а не на прием к хирургу! Правая рука не давала развернуться полету фантазии, но я старалась. Красиво уложила волосы, нанесла макияж.
— Он врач, что ли? — проходя мимо меня, приподняла бровь Таня.
— Кто?
—Твой бывший! Ты же к хирургу на прием собираешься, как на собственную свадьбу! Я тебя такой за все пять лет ни разу не видела!
Я улыбнулась, но ничего не ответила. Я хорошо помнила, как Таня все выболтала про меня Артуру. Делиться с ней тем, что отец ребенка Залесский, точно не следовало.
Таня пробежала мимо меня еще раз и уехала на работу. Я завершила макияж и пошла готовить нам с дочкой завтрак.
Влада пришла на кухню. В пижаме бежевого цвета и коричневых тапочках-корги она казалась еще меньше, чем обычно. Но густые черные бровки выдавали родство с Залесским.
— Мам, у меня горлышко болит, — забираясь на стул, пожаловалась она.
Я нахмурилась и поставила перед ней тарелку с овсяной кашей.
— Сильно?
— Глотать больно.
Я потрогала ее лоб. Нет, жара не было.
— После завтрака забрызгаем спреем, и все пройдет.
— Ладно…
Она задумчиво посмотрела на свои тапочки и подвинула тарелку ближе.
— Мам, а мы когда-нибудь заведем корги?
— Когда у нас будет свой дом, заведем.
— А когда он будет?
— Скоро.
— Мам, а как же мы уедем в Италию без папы?
Я вздохнула. Ну как ей объяснить, что у папы, хоть он и сделал шаг нам навстречу, своя жизнь?
— Давай не будем загадывать, — подмигнула ей. — Все равно до нового года теперь не переедем. Скорее, к бабушке и тете Арише вернемся.
— Я не хочу к тете Арише, мама! Она очень злая!
— Зато в садике тебя все знают. Никто не станет обижать.
— В садике, да, знают… — кивнула дочка. — Дарья Викторовна добрая. А папу? Как же мы папу здесь оставим, мам?!
— Папа будет приходить к нам в гости.
— А папы разве не живут со своими детьми?
— Твой не живет.
— Он просто не знал, что я у него есть! А теперь знает!
— Владюш, ну что ты заладила про папу?.. — не выдержала я. — Давай лучше про корги поговорим!
— Просто, я не знала, что у меня есть папа! Я теперь не могу про него не думать! Он должен жить с нами, понимаешь?! Ты понимаешь это, мама?!
Карие глазки пылали отчаянием.
— Кушай, а то остынет, — ласково попросила я. — С папой потом разберемся.
— Ладно!
Влада поморщилась от боли в горле и принялась есть кашу.
«Вот только болезни нам не хватало в довершение всего», — с тревогой взглянула на нее я.
После завтрака я заставила ее пополоскать горлышко и дала леденцы.
В начале двенадцатого раздался звонок телефона. Я как раз надевала свое вязанное платье, стараясь не задеть руку, и едва успела ответить на звонок.
— Катюша, привет! — раздался голос Артура в трубке. Стальной, недовольный.
Сердце ушло в пятки. Неужели, чувствует, гад, что я на встречу с другим мужчиной собралась?
Нет, мне не хотелось с ним разговаривать. После всего, что со мной случилось, я вздрагивала при одном упоминании его имени.
— Доброе утро, Артур Олегович!
— Слушай, ну какой я тебе Артур Олегович, а?.. Ты лучше скажи, почему Таня тебя в другое здание перевела?
— Ну, так… в связи с повышенной нагрузкой, разве нет?
— А кто разрешил без моего ведома тебя переводить?! Кто, Катя?!
— Я… я не знаю. Таня сказала, что нам не хватает сотрудников, вот я и согласилась на перевод… — оправдывалась я. Врала, конечно. По спине полз липкий страх от тона, которым он со мной разговаривал.
— Таня, значит, сказала!.. — зло выдохнул он. Несколько мгновений помолчал, а потом продолжил совершенно другим тоном: — Кстати, как ты себя чувствуешь? Как рука? Я сегодня приеду во второй половине дня. Отвезу тебя к доктору, пусть посмотрит. Может, швы снимать пора.
— Не надо! Я уже еду на прием.
