Пока девочкам не исполнилось три года, я была совершенно здорова, хоть и испытывала муки любви. Я всецело отдавалась их воспитанию, чтобы отвлечься от сердечных страданий и это работало. Но потом я начала ощущать холод и это было намного страшнее, чем просто неразделённая любовь. Я боялась за дочерей, что они вскоре останутся сиротами, даже не успев вырасти. Для сравнения, моя мама умерла, когда мне было тринадцать лет и я уже многое понимала к этому времени, а мои крохи ещё слишком малы. Когда я умру, они меня просто забудут в силу возраста. Так как у меня не было близких родственников, я решила нанять няню и поверенного для дочерей, но не успела, так как в один из дней на пороге нашего дома появился их отец.
— Здравствуй, Иная. Пригласишь ли меня в дом?, — обратился он ко мне, осмотрев с ног до головы. Сейчас мой внешний вид уже давал знать, что я не совсем здорова. Появилась болезненная худоба и круги под глазами, но эти недостатки я вполне неплохо скрывала под нарядной одеждой и макияжем.
— Добрый день, Ченит. Проходи, — пригласила его внутрь, жадно вглядываясь в обожаемые черты лица. Он был все также прекрасен и недосягаем. Светлые волосы с модной стрижкой, серые глаза в обрамлении черных ресниц, густые темные брови и тонкие алые губы, что так хотелось поцеловать. Одет мужчина также по последней моде, словно пришёл не в гости, а на важный прием. Всё в нем было идеально. Для меня.
Мы прошли в гостиную, где сидя на удобном диване завели неспешный разговор. Я знала его манеру, когда мужчина сначала уделял внимание положенным вежливостям и только после этого приступал к главному вопросу. Так случилось и сейчас.
— Иная, я приехал сообщить, что забираю детей. У меня после недавней болезни диагностировали бесплодие и других у меня не будет, — сообщил он, внимательно рассматривая моё лицо и ожидая реакцию. Если бы я не была в безвыходной ситуации, то несомненно возмутилась бы его словам и боролась за дочерей, но тут его предложение оказалось лучшим из возможных, поэтому я просто не могла упустить такой возможности. Не для себя, а для дочерей.
— Хорошо, Ченит. Спасибо, что сообщил об этом лично. Могу ли я озвучить своё желание?, — спросила у него. Мужчина явно не ожидал такого ответа и удивленно приподнял бровь.
— Пообещай мне, что дочери не забудут обо мне и именно моё имя будет на их устах, как о матери.
Это было очень важно для меня, ведь об остальных благах и говорить нечего, он им все даст.
— Неужели ты не будешь навещать их и общаться в дальнейшем?, — спросил он с долей разочарования.
— Буду, пока смогу, — уверенно ответила ему.
— Тогда почему такая просьба?, — удивился он, ведь понятия не имел о моем проклятии.
— Просто исполни мою просьбу. Разве это слишком много?, — не хотела я рассказать подробности.
— Исполнимо. Какие-то ещё нюансы?, — уточнил он.
— Завтра я сама привезу их к тебе и побуду несколько дней в твоем доме вместе с детьми, чтобы им было легче привыкнуть, после чего уйду, — ответила ему.
Получив ответ он не стал задерживаться и покинул дом. Моё сердце просто разрывалось от чувств. Пока не видела его, я ещё могла держать себя в руках, а теперь мне хотелось бросится ему под ноги и молить о любви, исполнять все его желания и бесконечно быть рядом. Успокоительное не помогло, как и контрастный душ, меня буквально трясло и я не знала как пережить это время, что мне придется жить рядом с ним. О том, что я лишусь ещё и дочерей даже думать не хотелось. Он их родной отец и сможет лучше всех позаботиться о них и подарить достойное будущее. Девочки не будут сиротами.
Только к вечеру я пришла в себя и стала собирать свои и детские вещи. Я рассказала им о предстоящих изменениях и переезде к отцу. Постаралась приподнести информацию как можно позитивно, чтобы девочки были рады этому и не тревожились. На следующее утро, как и договаривались, мы приехали к дому Ченита. Он встретил нас лично и я поспешила познакомить дочерей с отцом.
— Танила, Лавия, познакомьтесь, это ваш папа Ченит, — ласково сказала им. К счастью, девочки не застеснялись и не испугались, а с любопытством разглядывали нового члена семьи.
— Девочки, я ваш папа, — повторил он мои слова, — хотите ко мне ручки?