— Твоя беременность совершенно некстати, здесь нет никаких условий, чтобы ты могла спокойно выносить ребенка. Никакой гигиены, полноценного питания, возможности двигаться и гулять, а ещё нет лекарей. Их приглашают, только подлечить особо ценных бойцов. Обед принесут примерно через полчаса, потерпи немного, — сказал он, посмотрев с долей жалости.
— Как же мы оказались в таком месте и как долго здесь находимся?, — решила сменить тему о моей беременности.
— Так банально и глупо. Нас похитили, когда мы ехали на могилу к родителям. Нас никто не ищет, Диная, и то, что я встретил здесь должника чистая случайность и огромное везение. Мы уже год, а то и больше живём в этой клетке и я счастлив, что нас не разлучили. Тебя посчитали слишком хрупкой и лёгкой добычей для местной охраны, которая любит побаловаться пленницами. С тебя хотели заиметь свою выгоду, отдавая победителям для утех. Аристократки особенно ценны для них и они словно ещё больше самоутверждаются и поднимают свою самооценку, получив таких как ты. От этого я не смог тебя уберечь, — виновато посмотрел он на меня, видимо до сих пор считая сестрой.
— А ты выигрывал в боях?, — задала следующий вопрос.
— Да. Иначе меня здесь не было бы. Проигравший — погибший. Не стоит бояться, я уже смирился и готов к этому. Радует, что цена моей жизни — шанс возродить род и твоя жизнь. Единственное, чего я не хотел допустить — это пустая смерть. В качестве приза я просил возможность полноценно питаться и осмотр лекаря для тебя. Ты ждёшь сына, который родится через три месяца. Назови его в честь меня?, — попросил он, глядя мне в глаза с надеждой.
— Обязательно назову, твоё имя не исчезнет в стенах этой тюрьмы. Я обязательно расскажу ему, каким успела узнать тебя, — неожиданно для себя самой ответила ему. Мужчина прикрыл глаза и проглотил тяжёлый ком в горле, словно пытался усмирить нахлынувшие эмоции.
— Кем бы ты ни была, Диная, спасибо тебе. Теперь точно можно уйти со спокойной душой, — прошептал он и только после этого открыл глаза. Увидев его состояние меня вдруг стали «душить» слезы, но я скорее отвернулась от брата, чтобы не расплакаться. Не стоит ещё больше усугублять его состояние, ему и так нелегко. Даже не могу представить, каково это, идти на верную смерть. Хотя, почему не могу? Ведь и я готовилась к этому. Может именно поэтому его состояние сейчас нашло в моей душе такой отклик? Нависшую драматичную обстановку разрядил звук открывшейся двери.
— О, трофей очнулся. Я доложу начальству, а то тебя уже собирались утилизировать, — бодрым голосом сказал неприятной внешности мужчина, после чего буквально швырнул на маленький столик две тарелки каши, чёрствый хлеб и стакан воды, и спешно покинул нас. Дикит помог мне сесть, прислонив к холодной стене и покормил с ложечки вполне вкусной кашей. Да, сварена на воде, но соли достаточно и растаявший кусочек масла говорил о том, что не все ненавидят здесь пленников. Хлеб есть не стала и выпила несколько глотков воды, после чего брат снова уложил меня и принялся за еду сам. Хлеб он тоже не стал есть, спрятав в дырке матраса, после чего аккуратно сложил посуду на столе.
— Тебе надо хоть немного подвигаться. Уже завтра бой, поэтому тебя заставят идти саму, не смотря на твоё состояние. К тебе и так предвзятое отношение, — сказал он, протягивая руку. Я понимала, что он прав и пытается позаботиться обо мне, поэтому не стала капризничать и, хоть и с трудом, но встала на ноги. Колени подгибались, голова кружилась, но я держалась изо всех сил и сделала несколько кругов по небольшой комнате, после чего снова легла на матрас.
— Я ничего не знаю об этом мире, ты ведь расскажешь мне хотябы основные моменты и законы, чтобы мне легче было привыкать и не выдать себя случайно?, — обратилась к нему, когда он тоже лег рядом, так как матрас был один на двоих.
— Расскажу, что успею. Что не успею, спросишь у Крава. Скажешь, что после комы потеряла часть памяти, он ничего не заподозрит. Так вот, слушай…