Внутри избушки оказалось не так мрачно, как Казимир ожидал. Тут не хранилось мрачных атрибутов вроде потрохов невинных жертв, развешанных вместо украшений. На всех стенах, кроме той, в которой было единственное окошко, имелись заполненные до отказа полки. Глиняные горшки, деревянные ступки, шкатулки, свёртки, чего здесь только не нашлось! В достатке имелись, подвешенные на медные крючочки, различные заготовки, и назначение большинства из них ведун прекрасно знал. Взять, например, пучок сушёных лягушек. Все как на подбор коричневые — торфянки. Казимир осторожно вытащил одну из связки, рассматривая. Аккуратные, можно даже сказать филигранные надрезы, внутренности извлечены. В измельчённом виде такое мясо добавляют в похлёбки пожилым людям, чтобы почистить кровь и укрепить сердечную мышцу. Подхватив глиняную банку, Казимир осторожно встряхнул её, прислушиваясь к звуку, а затем открыл — доверху наполнена мёртвыми кузнечиками.
«Как удачно, — подумал ведун, высыпав на ладонь штук десять. — Интересно, есть у неё тут мёд?».
Исследовав недра массивного сундука, найденного под кроватью, Казимир довольно ухмыльнулся в усы. В его руках оказалась деревянная кадка, под завязку наполненная пахучим и слегка кисловатым диким мёдом. Уложив кузнечиков на дно ступы, ведун хорошенько их растёр. Затем, порывшись среди многочисленных полок, нашёл ещё два важных компонента — корень алтея и тысячелистник. В углу избушки была обустроена крошечная печка, в неё едва помещался котелок. Измельчив растения, ведун бросил их в воду, разведя в огонь, и принялся кипятить. По избушке разнёсся приятный травяной аромат. Он успокаивал и придавал силы. Казимир на какое-то время даже забыл о том, что произошло вчера, всецело погрузившись в любимую работу. Когда отвар был готов, ведун осторожно подул на него, попробовав на вкус.
«Годится», — он мысленно кивнул сам себе, вливая содержимое котелка в ступу с толчёными кузнечиками.
Затем, добавив в полученную смесь дикий мёд, принялся размешивать, выверенными круговыми движениями. Не прошло и часа, как свежеприготовленная целебная мазь уже была нанесена на рану. Запах стоял донельзя резкий, но Казимир тотчас почувствовал облегчение. Боль послушно отступила, а жар сошёл на нет. Пошевелив левой рукой, ведун понял, опасность миновала, заражения нет.
Выглянув на улицу, он уставился на заваленную камнями и лапником могилу ведьмы. В глубине души Казимир хотел, чтобы её не оказалось внутри. Даже сама мысль о том, что придётся снова с ней возиться угнетала его. Правда, представить, что тело исчезло было попросту страшно — а ну как вернётся, обезумившим упырём иль чем похуже! Ведун мрачно нахмурился, уж очень хорошо он знал сказки да былины о том, что они и правда имели обыкновение возвращаться. По сути своей ведьма — обычный человек из плоти и крови. Но в то же время и не простая деревенская знахарка, хапнувшая откуда-то запретных знаний. Ведьмой не могла стать любая женщина.
То, что тянуло к таинственным и жестоким проявлениям ворожбы, исходило даже не из сердца, а намного глубже — из недр самой души, где в самых отдалённых и мрачных уголках спали отголоски первых диких богов, имена которых давным-давно позабыты. Не удивительно, что после смерти с такими сущностями происходило всякое. Тут уже всё зависело от заслуг при жизни, а если точнее, от тяжести вины. Если ведьма в основном промышляла простецкими заговорами да проклятиями, варила приворотные зелья да насылала понос на неугодных соседей, считай, повезло. Могилка, конечно, та ещё будет, но опосля сожжения, всё одно, лучше закопать в определённом месте. Ежели её дух и будет лунными ночами бесчинствовать, то в отдалении от людей и далеко от последнего пристанища уйти не сможет. Казимир не раз задумывался о том, что происходит с такими душами после смерти.
«На долгие годы оставаться привязанным, словно собака на цепь к одному месту, — размышлял он, ни то жалея, ни то страшась. — Незавидная участь. Ещё б им не безобразничать! При таком-то посмертии, кто хошь, начнёт шебуршиться».
Но то простые ведьмы, можно сказать, незлобливые. Совсем другой разговор, коли при жизни помимо пакостей, водились смертоубийства. Тяжкий груз висел на плечах тех ведьм, а дух становился чернее ночи. Распрощавшись с жизнью, они и скитались дольше, и были опаснее. Однако совсем худо, коль ведьма не чуралась проведению ритуалов в которых использовала невинных, то есть младенцев. Право слово, то ведь и не ведьма уже была, а служительница Мораны. Для такой твари не находилось места ни под землёй, ни на земле, ни на небесах. Могучие сущности, что рождались после их смерти, приносили лишь одно — мор. Огнедар сказывал, что после убийства служительницы Мораны, за год окрест того места, где её настиг рок, выкашивало целые деревни, но не находилось снадобья, способного помочь супротив чёрного проклятия мёртвой жрицы.
