— Хьюго явно обрадовался, когда Вейл сделал мне предложение. — Вспомнив об этом, Люсинда ощутила болезненный укол в сердце.
В глазах Кэтрин блеснули слезы.
— Не знаю, что вам сказать.
Люсинда встала и принялась ходить перед камином, вертя в руках носовой платок. Быть может, после знакомства с Денби отвращение, которое Хьюго испытал к нему, перешло и на нее? Успокоится ли она, если не услышит правду от него самого?
— Я должна поговорить с ним.
— Могу пригласить его в Холл завтра.
— Нет. Я должна поговорить с ним наедине. — Кэтрин округлила глаза, но Люсинда продолжила: — Сегодня среда. Я поеду в Грейндж после обеда, когда уложу Софию.
Кэтрин схватила ее за руку.
— Вы очень смелая.
— Завтра приедут мои родные, — сказала Люсинда. — Так что это моя последняя возможность. Я могу, одолжить у вас лошадь?
Стемнело задолго до того, как Люсинда прокралась через огород Грейнджа. Проходя мимо пышных кустов, растущих вдоль дорожки, она втянула в себя запах лаванды. Только отблески молодой луны светились на ромбовидных окнах задней стены дома. Внутри было темно. В последний раз, когда она кралась в темноте, она бежала из Лондона. Та далекая ночь привела ее к Хьюго.
Настороженная, затаив дыхание, с гулко бьющимся сердцем, Люсинда нажала на ручку задней двери. Быть может, она ошиблась, и теперь слугам уже не дают выходных дней по следам?
Крадясь по кухне, она ощутила, что волосы у нее на затылке стали дыбом, как будто кто-то смотрел на нее. Люсинда остановилась. На каминной полке тикали часы, угли, которые сгребли в кучу, отбрасывали красный отблеск на чистые горшки и начищенные плиты пола. Не было ни видно, ни слышно никого из прислуги. Лежавший у очага Белдерон поднял огромную голову и потянул черным носом.
— Это я, — прошептала Люсинда.
Собака стукнула хвостом и снова опустила голову на скрещенные лапы.
— Ты хороший сторожевой пес.
Дверь в коридор скрипнула, когда Люсинда закрыла ее за собой. Она остановилась, прислушиваясь. Тишина. Люсинда на цыпочках вошла в огромный холл. Ни души. Темно. Только у подножия лестницы горит лампа. Люсинда заглянула в кабинет, потом в библиотеку. Никого.
Сердце у нее упало. Не мог же он так быстро вернуться в свой полк? Держась одной рукой за холодные перила, другой, приподняв повыше юбки на случай, если придется убегать, Люсинда поднялась.
У комнаты Хьюго остановилась. Кажется, она тоже погружена во мрак.
Дрожащими пальцами Люсинда повернула ручку и осторожно толкнула дверь. Подождала. Прислушалась. Скрипнула кровать. Раздалось приглушенное ругательство. Тяжелое дыхание. Это дыхание бодрствующего или спящего глубоким сном человека? Люсинда открыла дверь чуть шире и скользнула в комнату.
Ставни были открыты, лунный свет бросал жуткие тени на пол и на стены. Постепенно прояснились очертания мебели, кресла у стены, блеск бронзовой ручки на комоде; стоявшее на нем зеркало отбрасывало лунный луч на огромную кровать.
Настороженная, готовая в любой момент пуститься наутек, Люсинда подкралась ближе к кровати с той стороны, которая была ближе к двери. Обнаженная грудь Хьюго вздымалась и опускалась, глаза оставались в тени. Наблюдает ли он за ней, выжидая, когда она подойдет ближе, чтобы наброситься на нее? Запах мыла и спящего мужчины ударил ей в нос; запах этот манил и пугал одновременно.
Хьюго перевернулся на бок, ударил кулаком по подушке. Придет ли он в ярость, увидев ее?
Почему он не захотел разговаривать с ней? Или, быть может, посмотрел на нее глазами Денби и увидел, какая она безобразная? В таком случае она напрасно сюда пришла, обрекла себя тем самым на унижения.
Крадучись Люсинда подошла еще ближе.
Хьюго пошевелился. Одеяло сползло ниже. Он застонал и отвернулся от нее. Замерев, она подождала, пока его дыхание снова не станет ровным. Во рту у нее пересохло при виде этого сильного мускулистого тела. Как же она соскучилась по нему за эти недели! Соскучилась по его прикосновениям, его пылу, по наслаждению ощущать его плоть в себе.
Она крепко зажмурилась и вспомнила, как она решила проститься с ним в ночь праздника, поскольку в качестве замужней женщины ей не следовало продолжать их связь. Теперь обстоятельства изменились. Почему же тогда он отдал ее герцогу?
Увидела ли она в его глазах облегчение или сожаление? Если бы знать это наверняка!
На цыпочках она подошла к изголовью его кровати, опасаясь, как бы он ее не увидел, и, желая этого, затаив дыхание, она сняла платье. Корсет и сорочка упали на пол.
Господи, как холодно. Можно подумать, что сейчас в разгаре зима. Но дрожала она не от холода, а от страха. Сжав пальцами, край простыни, она ждала. Ей показалось, что он стал дышать глубже.
Сейчас. Если она не сделает этого сейчас, она сдастся, как сдавалась всегда. В кои-то веки она получила возможность распоряжаться собственной жизнью и дойти до конца, как бы мучительно это ни было.
Люсинда присела на краешек кровати и залезла под одеяло.
Она потыкалась носом в его спину, лизнула его, ощутила соленый вкус и пряный запах мужчины. Потерлась щекой о его лопатку и провела пальцем вокруг уха.
