– Разбился на машине. – Валерия Викторовна пожевала губами, словно удерживая рвущиеся с языка слова, но не справилась – ее прорвало. – Новую машину своей дурище купил, красотульке безмозглой! Посадил свою тупую куклу за руль – и ну кататься! Ах, Аликанте, море, горы, виды-то какие! Ну, дурища на серпантине с управлением-то и не справилась, ухнула новая машинка в пропасть, Виктор там на месте и умер. А дурища на другой день, в больнице уже…
– А Катя? – У Славки аж сердце замерло.
– А что Катя? Девчонка дома с нянькой была. – Старуха снова потянулась к чашке, на этот раз выпила все залпом.
– Соболезную, – выжала из себя Славка, с трудом подавив совершенно неуместное «Ох, слава богу!».
Облегчение – Катюшка в порядке! – накрыло ее как волна, даже дышать стало трудно.
– Что мне от тех соболезнований? – Старуха с хрустом раскусила конфету. – Совсем одна осталась…
«А что изменилось-то? – хотелось спросить Славке. – Вам же никто не нужен был, вы же и так давно уже жили, как та морская ведьма – одна в своей пещере, без родных и друзей?» – но это было бы ужасно невежливо, а Славка – тут старуха права – всегда ценила манеры.
– Что будет с Катей? – спросила она совсем другое, гораздо более важное.
Стул скрипнул – старуха подалась вперед:
– В том и вопрос! В Испании девчонку не оставят, у нее гражданства нет, только вид на жительство, тамошняя служба опеки передаст ее нашей, вернут твою Катьку в Москву, а что дальше? – Славка мысленно отметила это «твою» – своей старуха внучку не считала, но не стала на этом фиксироваться. – Мне семьдесят лет, какой из меня опекун? Я уже не успею… Да и на какие шиши? Ребенка растить – это дорого, а у меня теперь одна пенсия. – Старуха по-настоящему закручинилась. – Думала, сыночек о мамочке позаботится, да как же! Фигу тебе с маком, мамочка, а не обеспеченную старость!
Да, Виктор же теперь не будет присылать ей деньги… Но позвольте, а как же наследство?
– А наследство? – повторила Славка вслух. – У Виктора же бизнес, дом в Испании, счет в банке?
– А фигу! – на порядок громче повторила Валерия Викторовна и не затруднилась скрутить означенную фигуру. – Чтоб ее, дуру ту, лихоимцы в преисподней на сковородке жарили! Думаешь, Витькино наследство мне да Катьке отходит? Да ничего подобного! Они оба, Витька с супружницей, завещали все фонду какому-то! Благотворители, мать их так! Йоги недоделанные, гвоздь им в задницу! – Старуха разошлась не на шутку. Славка даже отодвинулась, чтобы плевки не долетали до нее. – Ты же знаешь, красотуля тут еще маялась какой-то хренью, йога-мога, то да се, а там, в Испании, она и Витьку на эту дрянь подсадила. Просветлели они оба, идиоты! Отписали все имущество на дело просвещения!
– Погодите, как же так? Вроде бы по закону прямых наследников обойти нельзя, разве нет?
– По какому закону? По российскому? Так они в Испании померли и завещания там же писали!
– Но Катя – несовершеннолетняя. Наверняка ей тоже что-то причитается, надо с этим разбираться…
– И кто будет разбираться? А? – Старуха шумно выдохнула и как будто сдулась.
– Меня, между прочим, материнских прав не лишали, – задумчиво хмурясь, сказала Славка. – Катюшка – моя дочь, и у меня…
– И у тебя такая репутация, что кто же тебе девочку-то отдаст, – безжалостно припечатала старуха. – Мне уже позвонили, предложили оформить опекунство. Но зачем это мне? Какой мне в этом смысл? – Она уставилась на Славку со странным выражением – смесь злорадства и надежды.
На улице загудел клаксон – таксист, похоже, тоже терял терпение.
– Продолжайте, – ровно сказала Славка, понимая: вот сейчас они подошли к сути дела. Заслуженная работница торговли имеет что предложить. Из-под полы, разумеется.
– Мы можем сделать так: я официально оформлю опекунство, пару месяцев Катька поживет у меня, а потом потихоньку переедет к тебе. – Валерия Викторовна заговорщицки улыбнулась. – Кто там станет особо проверять, с кем на самом-то деле девчонка…
– То есть вы отдадите мне мою дочь и позволите воспитывать ее фактически самостоятельно, без вашего участия, так? – Славка не отказалась от торга. – А я вам за это – что?
– А ты насчет наследства похлопочешь, может, там можно еще что-то вернуть, но в любом случае тратиться на девчонку сама будешь, без меня. И пособие от опеки мое будет, как довесок к пенсии. – Старуха прихлопнула ладонями по столу и встала. – Да? Нет? Что выбираешь?
– Я подумаю, – пообещала Славка.
– Ну и подумай. – Старуха поплыла к двери.
В решении Славки она ничуть не сомневалась. Знала, что за возможность вернуть дочку бывшая невестка уцепится крепко-накрепко, а другого такого шанса у нее не будет.
Или будет?
Славка смотрела в потолок и видела на нем этот день год спустя. В извилистые трещинки аккуратно вписывались Катюшкины легкие кудряшки и ее, Брониславы, счастливая улыбка.
Спасибо старой карге «Урсуле» за визит, но предложение ее так себе, вроде обмена звонкого голоса на пару ножек из русалочьего хвоста.
Бронислава видела эту сказку по-другому.
