Надвинулись сумерки. Людмила металась с улицы на улицу, из дома в дом. Наконец остановилась на пустынном перекрестке. Ждать было бессмысленно, надеяться не на что.
— Кого встречаешь, Люда? Я в ларек шел — ты здесь ходила, теперь опять стоишь?!
Это Сергей подошел сзади и, когда она повернулась к нему, подал руку.
— И чего мерзнешь, руки окоченели!
Пальцам тепло в его ладони. Но Людмиле неловко, и она высвобождает руку.
— Гуляю, — шутит она. — Думала прокатиться, да не на чем!
— Пойдем пройдемся, — говорит он и берет Люду под руку, — а то скучно одной…
Она хмурится.
— До свидания, Сережа. Мне в Завитую.
— Зачем?
— Свидание! — отвечает она кокетливо и ждет, что Сергей уйдет. Но он неловко улыбается, вроде не верит ей. И тогда, почти со злостью, она рассказывает ему обо всем.
— Пошли к Подложному, — зовет он. — Костя машину даст, хоть и без шофера. Остальное чепуха!
— Не знаю, у него глаза медленные и липкие…
— Какие-какие?! — изумился Сергей.
— В них смотреть страшно, так и кажется, что прилипнут…
Они свернули с дороги к калитке. За забором рванулся на цепи пес. На лай вышла Екатерина Федоровна.
— Извините, Сергей Никандрович, — сокрушалась она, — пожалуйста, извините, но Костя вчера еще уехал на пристанском «Москвиче». Взяли с собой Бочкарева, еще кого-то… и под Ольчиху, на охоту. Так что извините…
— Слушай, Люда, — спросил Сергей, — а не у кого мотоцикл занять?
— Нет, я всех обошла.
Через несколько шагов остановилась:
— Есть мотоцикл у мужа Капитолины Ефимовны.
— Кто это?
— Да Горкушина, наша заваптекой.
— Это такая кучерявенькая, с востреньким носом?
— Да. Самого вызвали в Москву, в командировку. Мы попросим, она даст.
Со двора прошли в темный коридор. Постучали в клеенчатую дверь. Не ожидая, пока на стук отзовутся, Люда толкнула дверь. Из тесной прихожей, завешанной коврами и заставленной стульями и маленькими стульчиками для ног, оба посмотрели на свет из зала. Увидели старомодный, с высокой спинкой, кабинетный кожаный диван и наваленные в изголовье подушки-думки; одна подушка с вышитой красным крестом обезьяной валялась на полу. На подушках лежал мужчина в желто-синей полосатой пижаме и таких же полосатых брюках. Брюки ему малы, на четверть не закрывали выше щиколотки ног. Красные носки на пальцах с дырками. Сидевшая рядом женщина торопливо сняла с его плеча руку и встала лицом к вошедшим, поправляя халат и откидывая назад кудрявые волосы. Смущенная Люда попятилась на Сергея. А он поздоровался, вытягивая голову из-за Люды, поздравил Капитолину Ефимовну с праздником и сразу попросил мотоцикл.
Лицо Капитолины Ефимовны, пока он говорил, покрылось все красными пятнами. Загораживая мужчину халатом, она наконец справилась с собой, слегка улыбнулась.
— Я так не ждала вас, Люда… Мотоцикл… возьмите. Ключ от сарая на двери, над головой.
Они извинились за вторжение. Капитолина Ефимовна пожелала на дорогу:
— Попутного вам! А ключ, Люда, оставьте у себя. После принесешь.
Кинулся Сергей заводить и схватился за голову: забыли про ключ зажигания. Придется возвращаться. На этот раз он дождался дрогнувшего «да-да».
— Капитолина Ефимовна, посмотрите ключ зажигания.
— А-а… минуточку одну, Сережа.
Она поднялась с дивана, зашла за перегородку. По шороху материи о стену, по тому, как тонко звенькнула ременная пряжка, Сергей догадался, что она роется в брюках. В это время мужчина повернул к стене голову и всхрапнул. Когда он поворачивался, Сергей узнал Бочкарева. «А носки с дырками… — подумал Сергей. — Да ведь на охоту и вовсе в портянках ходят».
— Возьмите, Сережа, — Горкушина подала ему маленький ключик на цепочке. — Осторожно, надеюсь на ваше благоразумие…
Сначала они остановились у Дининого дома, и Люда вынесла чемодан. Потом заехали к Люде, и она заставила Сергея надеть тулуп. Переоделась и сама. Неуклюжие и косолапые сели они на мотоцикл. Сергей покосился на поднятый воротник ее тулупа, подвязанный платком, увидел розовый краешек щеки.
— Держись крепче! — крикнул он и вывел «ИЖа» на трассу.
Рассекая колесом пыльную седую гриву на темени дороги, они понеслись навстречу темноте и ветру. Козырек фуражки немного укрывал лоб от леденящего потока. От быстрой езды захватывало дыхание. Холод мало-помалу пробирал до костей. А Люда боялась, что одна минута опоздания, всего лишь одна, может погубить все дело. Потому — быстрей и быстрей!
Сергей до упора поворачивал рукоятку газа, выжимая из машины все, и лишь на поворотах сбрасывал скорость. Стрелка спидометра плясала между восемьюдесятью и ста километрами. Не смешно ли, не странно ли? Девушка нравится ему, а он везет ее на свидание к другому!
Иногда ослабевал встречный ветер и подстегивал вдруг сбоку, со спины. Мотоцикл срывался, как с катапульты, и со свистом проскакивал по воздуху небольшие взгорки. Люда упиралась головой Сергею в спину и думала: не сон ли это?..
В темноте мелькнули огни окраинных домиков. Сергей остановил мотоцикл у завитинского вокзала. На фронтоне мигали разноцветные лампочки, освещая праздничные транспаранты.
