Космы становится на колени, закрывает свои глаза большими кистями как сделал бы ребенок играя в прятки и плачет. Понитэйл обхватывает свою голову предплечиями наблюдая за мной в очевидном ужасе, наполовину сморщившись, дрожа, готовясь к выстрелу.
Встань.
Кончай скорее! кричит Космы.
Встань. Я тебя не убью.
Слова как жидкий азот. Мгновение полной замороженности.
Что вы сделаете вытащите своего приятеля в канаву и ни одного слова, ни одного ***** слова пока мой пес будет есть.
Образы сталкиваются, противоречат в их обрезанных ужасом сознаниях. В их собственных жизнях, облегчению невозможно поверить, ужас кормежки пса. Водоворот мыслей, встречных другу другу как два флага в аэропорту от противоположных ветров. Они оба начинают дрожать. Очень сильно.
Я повторяю. Вас не застрелю. Как сами сказали я бы уже сделал это. Точно бы сделал.
Руки опущены вниз следят за мной. Убить из-за Коки. Не из-за чего-то нужного, не из-за богатства. Как раньше могли убить из-за бриллиантов, из-за нефти. Нет. Сегодня нет.
Вытащите своего приятеля в канаву и потом выгрузите двадцать коробок, пятнадцать Коки, пять Спрайта, и о да еще две Доктора Пеппера, вы погрузите их в самолет спокойно и аккуратно и затем я залезу к себе и улечу. А вам останется остальное. Потому что тут я ничего не могу сделать. Как только поднимусь. Если только не убью вас. Чего не сделаю. Слишком много. Хватит. Давайте.
Пустельга над полем. Ветер в короткой траве, солнце почти над Водоразделом. Птица будет летать и охотиться до самых сумерек. Парить и падать, парить и падать. В своем маленьком шлеме оперения, парить без устали, шнырять в воздухе. Охотиться на мышей и полевок.
Я чувствую себя плохо. Хочется вытошнить на дорогу но не буду. Плохо от того что защищаю всякое такое что приходится защищать.
Они погрузили банки. Они притащили своего брателлу в канаву и я свистнул один раз, отвернулся. Они тащили по четыре коробки за раз, прошло быстро. Я сказал им куда погрузить. У Понитэйла свесилось наружу длинное ожерелье из сморщенных кусков кожи когда он наклонился. Оба они пахли смертью.
Ты все равно мертвец, проворчал Понитэйл, проходя мимо меня с грузом.
Что сказал?
Ниче. Кряхтя под коробками грузя их в самолет.
Ты что ***** сказал?
Он повернулся, пошел. Я остановил его стволом винтовки.
Что там такое о мертвеце?
Ткнул его стволом в ребра жестко. Он охнул.
А-рабы. Ты нас можешь убить а А-рабы убьют тебя.
Какие там А-рабы?
Мы слыхали. В Пуэбло. По радио. А-рабы. Они здесь. Или сюда идут. Убить нас всех.
Он сплюнул. Рядом с моим ботинком.
Это что? Тычок.
Что что?
Это. Твое ожерелье.
Он выпрямился, сглотнул слюну. Его глаза золотисто-зеленые в свете солнца. Насмехаются.
Дырки. Бабские. Засушенные дырки.
Я нажал курок. Разорвало напополам. Даже не думая. Оставил его в корчах на дороге, с кишками наружу. Другой, Космы уронил свои коробки и побежал. На юг. На юг между двумя зелеными полями. Из-под островов облаков выплеснул розовый цвет на неуклюже застывшую фигуру превратившуюся в прицельную точку.
Пытаешься сделать правильно. Вмешиваются обстоятельства. Что я буду делать с двадцатью коробками Коки? Подарю их Бангли?
Когда я рассказал Бангли о встрече у грузовика с Кокой он вытащил баночку жевательного табака из своей жилетки, новую, и провел своим острым ногтем большого пальца вокруг крышки и открыл ее. Запах дошел до меня, сильная соленая вонь как от тронутого лопатой компоста. Он затолкал щепоть в нижнюю челюсть, отошел назад на пару шагов и сплюнул через ангарную дверь, еще один успех в одомашнивании человека.
Спасибо.
***** Хиг, когда я узнал что здесь будет твоя кухня и место для расслабухи, конечно ж *****.
Он откинулся назад к спинке стула я поставил для него у двери. Чтобы он мог говорить и поворачиваться и сплевывать. От откинулся, полу-привстал, выпрямленные ноги, руки скрещены, так полностью и не сев.
Значит ты дал им шанс для жизни.
Повернулся, плюнул.
Ты ж прям был как бойскаут.
Смотрит на меня. Мне кажется его минеральные глаза когда двигаются взглядом издают скрежетание словно при копке гравия.
Готов был распрощаться с важным источником кофеина. Не говоря уж о газировке. Не так много газировки в наших жизнях, Хиг. Пузырьками нас не назовешь. Искристыми.
Не удержался от улыбки глядя на него. Он повернулся, сплюнул.
Ты же своей жизнью рисковал. Дважды. Не, трижды. Как сказать трижды если четыре раза? Я даже счет потерял.
Он вытащил руку из своего скрещения на груди и прищурил глаза, зашевелил губами, начал считать. У него была трехдневная щетина, серая щетка будто из пластмассы. Махнул рукой.
Давай посмотрим: первая ошибка когда не присмотрел место где ты не попадешь в груз и сзади чтоб никого. Ты сказал мне что прицеп на две трети пустой. Ну. Много ж места. И много шансов что соратники сготовились вместе и прячутся за дверью. Много боеприпасов. Все равно прочистил бы их. У того с луком никогда ничего бы не вышло.
Покачал головой. Нерадостно.