В самом конце моей инструкции были страницы таблиц и графиков. Взлета и разгонной дистанции. Я перелистнул - осторожно - я всегда держал в руках ИУ как держал бы древний и бесценный артефакт - на страницу названную Взлетные Данные. Провел пальцем по высоте нахождения на семи тысячах пятистах футов и вниз по колонке температуры по Фаренгейту. Взлетная дистанция с пустым грузом достижения пятидесяти футов высоты препятствия при тридцати двух градусах в безветрие была девятьсот пятьдесят футов. Вот видите? И не спрашивайте меня. Воздух жиже при нагреве. Затем я сделал то чего никогда не делал, не делал с того времени когда проходил экзамен на права летчика: я достал сертификат веса и балансировки я хранил в кармане моего сиденья у колена. Я достал чистый лист бумаги и решил мою проблему. Я посажу Папашу спереди у ста восьмидесяти фунтов веса и Симу позади ста двадцати с грузов продовольствия весящий двадцать. Пять галлонов воды на сорока. Никаких овец. Бидонов с бензином не будет я ими заправлюсь. Я просчитал по топливу, оружию, двум винтовкам, дробовику, пистолетам, четырем гранатам. Все. Две кварты масла.
Я пошкрябал карандашом по бумаге и просчитал цифры. Затем я оставил мои вычисления на сиденье, дверь открытой, ветра не было, и зашагал вперед по лугу.
Сто восемьдесят сто восемьдесят один сто восемьдесят два. Считал мои шаги. Напомнили мне о секундах я считал ожидая помощи Бангли. Огибая колдобины. Продираясь сквозь траву ступнями. Увидел грифа-индейку парящего на севере. И когда я дошел до двухсот и увидел сколько еще свободной земли оставалось передо мной я понял. Не хватало дистанции. Шестьсот сорок по максимуму. Никак.
В самом конце. Конечно я знал но все равно проверил. Я взял деревянную палочку для размешивания красок из того же кармана сиденья. Он был помечен фломастером интервалами по всей длине и замаркирован 5 10 15 и так до 30. Галлонов. Я влез на крыло, открутил топливную крышку наверху крыла и опустил туда палочку. Вытащил отвернулся от прямого солнца и заметил где быстро исчезала сильнопахнущая мокрота. Проверил на другом крыле.
Парни в белых комбинезонах. Пилот в своем костюме летчика. И жена с прической улей. Напевает, постукивает пальцами в такт по штурвалу Сессны Рок Вокруг Часов. В 1955. Все скоро хлынет лавиной: музыка, хула-хуп, серфинг и девушки, Элвис, все это кажется словно некая компенсация - за что? За Большой Страх. Где-то рядом. Впервые за всю историю человечества может со времен постройки Ковчега они ожидали Самого Конца. Что из-за какого-то огромного непонимания зазвонят вокруг красные телефоны, чей-то дрожащий палец нажмет красную кнопку и все закончится. Все. Очень быстро. Раздувающимся грибным облаком и огнем, самой ужасной смертью. Как такое должно быть повлияло на настроения. Вибрации внезапно нарастают глубже и глубже любых знакомых ощущений. Как сильный ветер впервые смог сдвинуть тяжелые колокола, куски заржавевшей бронзы у ворот горных переходов. Послушай: низкие устрашающие медленные ноты. Проникают во внутренности, в пространства между нейронами, стеная о всеобщей смерти. Что бы ты сделал? Закрути бедрами, изобрети рок н ролл.
Люди в испытательном центре Сессны собирали эти цифры, эти дистанции. Проверяли их по небольшим происшествиям пока животный страх Того Большого сдерживал их мечты. Так и было? Я не знаю. Я чересчур драматизирую. Но видя что произошло как перестать чересчур? Невозможно ничего сделать чересчур. Больше нет преувеличений лишь сухая грань выживания. Никто никогда не поверил бы в такое.
Летчики работали в прекрасных условиях на гладких поверхностях. Мягкое поле еще уменьшало процент взлета, и неровность поля никак не помогала. Мы могли бы заполнить колдобины, загладить их ровнехонько, да только.
Я раскрутил шланг и слил двенадцать галлонов назад в бидоны. Нам не нужно столько чтобы долететь до Джанкшен и станет меньше веса на семьдесят два фунта. Затем я подумал, Не обрезай слишком близко, и я снова залез на крыло и подлил как мне показалось опять два галлона. Я оставил один полный бидон в траве и опустошил другой на землю и затем взял его, пустой бидон, положил на Зверушку. Потом я пошел рыбачить. Я взял мой чехол с удочкой прикрепленный за моим сиденьем и легкий нейлоновый рюкзак с мушками и шнурами и пошел вниз к каньону.
Мои расчеты показали что самые лучшие шансы во всех случаях взлета, после очистки пространства, были лишь после того как старик оставался здесь.
Я мог бы представить как радостно это будет принято. Я мог бы представить себе разговор. Я мог бы услышать его нож вынимаемый из пластиковых ножен, мой взгляд на острие лезвия приближающегося к моему горлу.