Папаша взял себе дом рядом с Бангли, взял себе с комнатой с видом на авиаполе, еще один тактик, их двое как две горошины в стручке. И заложил мешками с песком одно окно и пришел к Бангли одним прекрасным утром и спросил выбирая слова если бы он смог занять на время у Бангли одну из винтовок, Зиг Зауер. Бангли тогда уже поправился, это был десятый или одиннадцатый день, поправился настолько что сел на диван и оглядел Папашу с ног до головы, чтобы выдавить слова сквозь зашитые губы.
Еще один старик, прохрипел Бангли. Это были первые слова.
Папаша раскололся полу-улыбкой и она получилась прямой, и я подумал *****, они улыбаются почти одинаково. Руки Бангли были в повязках и Папаша протянул свою и коснулся его предплечья. Жест вышел очень трогательным и уважительным.
Посражался ты знатно.
Бангли посмотрел на него прямо глазами которыми можно кого-угодно раздробить на части. Ничего не ответил.
Десять или двенадцать а? Похоже трое с ружьями.
Четырнадцать. Проскрипел Бангли. Четырнадцать и четверо.
Папаша согласно кивнул.
Что сквозь крышу пролетело?
Камень. Или что-то такое. Небольшая пушка была.
Они подобрали своих мертвецов.
Бангли показал как смог пожатие плеч.
Похоже, прохрипел он. После молчания он сказал, Вместе собрались.
Его горло схватилось и он прочистил его.
Думал я помер. В доме. Я дал по ним гранатометом. Потом еще двоих по дороге сюда. Хватило. Им.
Бангли изучил что доставалось ему в качестве нового друга.
С кем был? наконец он сказал.
Морские Котики, ответил Папаша. Афганистан. В других местах
Бангли кивнул, едва.
Одеты как чертовы монголы. Шесть баб. С луками. Знали как...
Он потерял нить разговора, его глаза покружились, собирая остатки воспоминаний. Легкая дрожь пробежал по его телу.
Папаша подождал. Да уж кто бы знал.
Вот думаю, наконец сказал он. Я взял себе дом рядом на северо-восток. Вот думаю мог бы я занять на время тот Зиг. Пока ты тут в госпитале.
Прошло какое-то время пока Бангли смог сфокусировать свое внимание. После этого он полу-кивнул. Твоя дочь? Таков был его ответ.
Я взял ее посмотреть на семьи. Она сразу же захотела попасть туда как только я приземлился с Папашей. Она взяла ее медицинскую сумку. Мы сели на дороге и они показались со всех сторон, кто бежал, кто еле шел, выстроились как сброд вдоль карантийной линии во дворе. Мы вышли и я наблюдал за их выражениями лиц когда к ним подходила Сима. Темные кольца вокруг глаз расширялись от удивления, челюсти открывались, малыши словно любопытные и едва-настороженные олени, пробивали себе дорогу головами. Если бы их уши крутились во все стороны они точно бы закрутились, взглядами назад на своих матерей, радостное взозбуждение.
Сима переступила линию, и как один они тут же отступили назад на пол-шага, почти съежившись, и перед ней образовалась пещера пустого пространства. Она подняла вверх свою длинную, сильную, всю в синяках руку.
Все в порядке. Я доктор.
Как будто все объяснялось этим. Она улыбнулась. Поняв как абсурдно и архаично.
Привет, я Сима.
Наверное от вида синяков, еле уловимого ощущения хрупкости, что она выжила ужасную болезнь. Я наблюдал за их лицами. Некоторые помахали руками, закивали мне, заулыбались, да только. Они зачарованно изучали ее, с любопытством почти преодолевшим страх, с благожелательностью родственной души. Создание которое каким-то образом было как они, они правда не были уверены каким именно. И отличным от них, тоже, отличным настолько чтобы вызвать жгучий интерес. Ну. Они же были меннонитами. Готовность к новым визитам была их образом жизни. А я все думал я похож на спустившегося к ним ангела. Я стоял там в их дворе впервые не зная что делать с моими большими руками, чувствуя как сжались все мои кишки и глупо смеясь во время неловкой болтовни.
И. Она же была доктором. Да только.
Сима... я позвал ее.
Она полу-обернулась.
Они...
Они. Конечно же она знала что они заразные. Мы говорили об этом несколько минут назад.
Она подняла руку, жест Все Нормально, и также немножко отстранения от меня, и я опять засмеялся. Как меняются времена. Они придвинулись к ней из пещеры в круг и я понял что она уже завоевала их сердца, что они полюбили ее так же как полюбил ее я, это я понял с первых моментов.
Дети потянулись к ней, хватаясь за ее юбку, одна малышка, мне кажется ее звали Лили, Лили держала ее ногу как медвежонок держался за дерево.
Привет! я услышал Симу. Привет. Вы
Чудо прикосновения к чужому человеку. Неприкосновенных больше нет.
Я беспокоился да только. Почти что стоило того чтобы увидеть эту сцену.