Антон честно старался забить болт на Крайта. Старался делать это изо всех сил, но его собственный организм, похоже, отказывался внимать доводам разума. Если Антон видел Крайта больше пяти минут - пусть и где-то вдалеке плывущего своей змеиной вихляющей походкой, - у него в голове волей-неволей всплывала картинка с безумно непристойным змеиным танцем на бедрах Дальского. Начинало сначала прихватывать, а потом и перманентно ныть в паху, и, если он не успевал покинуть зону поражения крайтовыми флюидами за указанный срок, неудержимо вставало так, что приходилось красться в душ и поливаться ледяной водой с ног до головы. От этой часто повторяющейся процедуры у Антона вскоре даже разыгрался насморк.
Самому же виновнику этого душевного смятения, кажется, было безразлично, что Антон видел его в таком откровенном виде. При встрече Крайт иногда поглядывал на него искоса, и в эти моменты на его губах играла глумливая усмешка. Должно быть, он догадывался, о чем думал Антон, и тому каждый раз хотелось стукнуть его за эти догадки. Или трахнуть. Но эта опция в игре «Возбуди ближнего своего» была ему пока что недоступна.
Знал бы Крайт, что Антон тогда еле успел добежать до туалета и закрыться в кабинке – оборжался бы до колик в животе. Тогда, после увиденного в сумраке комнаты, подсвеченной глубинным светом, Антону хватило пары рывков кулака по члену, чтобы выстрелить спермой и испачкать горячими каплями бачок унитаза. А потом ему пришлось суетливо передернуть еще раз, прежде чем он смог, наконец, успокоиться и покинуть туалетную комнату.
Должно быть, харкнув на Антона в раздевалке, змей наложил на него какое-то проклятье, потому что теперь все его мысли рано или поздно сводились к Крайту, и все коридоры в «Клубе» вели к местам, где тот бывал чаще всего. Антон попытался насильно выкинуть ебливую гадину из своей головы, отвлечься теми же усиленными тренировками и не шастать лишний раз по «Клубу», но тогда Крайт снова стал регулярно являться ему во снах. Причем теперь это было уже не садо-мазо, а самое что ни на есть разнузданнейшее порно, после которого Антон неизбежно просыпался со стояком.
- Надо кого-то себе найти! Надо найти! Я слишком давно нормально не трахался! Все из-за этого! – раздраженно бормотал Антон, работая кулаком под одеялом. Однако не сильно спешил с поисками.
Зашел один раз в гей-бар, огляделся, вздохнул тяжко и вышел. Никто из тех, кто там находился в этот момент, не вызвал у него такого бешенного прилива крови, какой умудрялся вызывать Крайт всего за пять минут невиннейшего фланирования по коридору. Антон даже стал задумываться над тем, чтобы принять помощь Максима. Но тот мог за оказанную услугу потребовать подать ему антонов зад на золотом блюде, а Антону не хотелось бы заходить настолько далеко в своем лечении от крайтозависимости.
Чтобы побороть нездоровую тенденцию, он решил, что должен заместить непотребное воспоминание на другое. Затереть его так, чтоб больше и не вспомнились протяжные стоны, интенсивно покачивающиеся бедра и прикрытые от наслаждения глаза.
Для этого он должен был убедить себя в безмерных подлости и низости змея. В том, что тот корыстен, жаден и неразборчив. И совершенно не стоит того, чтобы постоянно о нем думать.
- Как будто я этого раньше не знал! – буркнул Антон, рассеяно рисуя ручкой линии на банковской квитанции вместо того, чтобы просто поставить подпись. Очнулся, глянул на свой шедевр - изображение до боли напоминало крайтов эрегированный член, - остервенело скомкал квитанцию и сунул ее в карман.
- Распечатайте, пожалуйста, еще одну! – смутившись, попросил он девушку-менеджера, с испугом глядящую на ненормального посетителя.
Получив наличку, Антон зашел в магазин и купил пару бутылок уже привычного ему дорогого виски. Вернулся домой, засел на кухне с початой бутылкой и стал усиленно думать.
Чтобы перестать возбуждаться от одного вида бредущего по коридору Крайта, надо было, по идее, испытать к нему сильнейшее отвращение. Как это сделать, не кодируясь у вездесущих целителей? Как без помощи психиатра перестать испытывать желание трахнуть змея прямо там же в коридоре на глазах у всех сотрудников?
Антон уныло уставился на свою любимую чашку, в которой плескалась приличная порция виски. Чашка была обычная – полулитровая с большой удобной ручкой. На ее широком боку был изображен скалящийся, точно как мерзавец Крайт, лепрекон и лист клевера насыщенно зеленого цвета. Чашка была подарком Сёмы на День Святого Патрика.
Леприкон лыбился крайне мерзко, а вот зеленый клевер, наоборот, успокаивал расшатанные тяжелым психическим неврозом нервы. Зеленый клевер. Зеленый.
- Ну, точно же! – встрепенулся Антон. Воодушевленно взмахнул рукой и чуть не уронил на пол драгоценную полулитровую тару. – Зеленый зал! Аукцион! Крайт ведь тоже из тех гладиаторов, кто выставляет себя на Аукцион. Говнюк будет продавать себя всяким грязным извращенцам за бабки, и когда я увижу, как один из них, купив, лапает его, я благополучно сблюю и с того времени буду блевать каждый раз, как буду видеть Крайта.
