Антон уставился на стройную фигуру, освещенную софитами. Крайт не принял душ после схватки, и сейчас его «украшали» песок, ссадины и кровь – своя, но по большей части чужая. Стоял он, гордо вскинув подбородок, словно пленный воин, захваченный врагами и готовый вынести любые пытки, но не выдать им секретную информацию. Зал оживился, и зрители начали активно выкрикивать суммы, увеличивающие стоимость змея почти ежесекундно. Антон слышал неприкрытое вожделение в голосах этих прячущих свои лица в полутьме мужчин и представлял, как собственными руками придушил бы каждого из этих извращенцев, желающих надругаться над сильным, но уставшим после схватки бойцом. Крайт не улыбался. Смотрел хмуро, как будто действительно был рабом на настоящем невольничьем рынке.
- А-а-а-а! - тихо протянул Максим. - Все понятно! Ну да! Запретный плод сладок. Крайт ведь отказывается тебя видеть и уж точно не захочет лечь под тебя добровольно… Если хочешь, чтобы он прогнулся для тебя, придется заплатить.
Антон не обернулся и не ответил. Он смотрел на Крайта и слушал, как стремительно растет его цена. Деревянный молоток звонко ударил по столу, и Антон вздрогнул, очнувшись.
- Лот продан за двадцать пять тысяч! Желаю покупателю приятно провести время! – ведущий аукциона указал проданному змею на темноту зрительного зала. Крайт, едва заметно кивнув, сошел со сцены.
Из-за столика поднялся мужчина лет сорока, полноватый, совершенно обычной внешности. Увидишь такого на улице и ни за что не скажешь, что он может позволить себе купить элитную проститутку за двадцать пять штук зелени за ночь. Он пошел к Крайту, и в каждом его движении сквозило нескрываемое нетерпение.
- Как он может? - вырвалось у Антона. - Как он может ложиться под этого борова?
И услышал тихий смех.
- Ты еще такое дитя! – пожурил его Максим. - Мне даже не хочется лишать тебя твоей духовной невинности… Крайт - шлюха… Хорошая дорогая шлюха… В этом нет ничего такого. Он любит трахаться и хорошо играет свою роль перед клиентами. Он зарабатывает этим на жизнь.
Он помолчал немного, вдруг перестав улыбаться, и серьезно продолжил:
- Если ты против его выбора, я предлагаю тебе забыть о Крайте и поискать кого-то более… чистого для воплощения твоих эротических фантазий.
Мужчина, выигравший лот, обнял Крайта за плечи. Жадно облапил его обеими руками, будто кто-то мог забрать у него ценный приз. Провожая их взглядом, Антон сжал зубы так, что те заскрипели. Блевать ему не хотелось. Хотелось или заплакать от несправедливости жизни, или пойти и убить этого богатого, жадного до змеиного тела мужика. Антон пока не знал, какой из вариантов выбрать.
- Хочешь посмотреть на них? - тихо предложил Максим своим обольщающим голосом. Антон посмотрел ему в глаза долгим холодным взглядом.
- Да! – ответил он, и Максим расплылся в понимающей улыбке.
Они поднялись на этаж, где располагались комнаты отдыха, а также кабинеты для определенного рода развлечений. Антону хотелось бежать вперед, но Максим плелся издевательски медленно, словно был на неспешной прогулке в парке. Останавливался, когда кто-то из сотрудников или гостей заговаривал с ним, а Антону каждый раз хотелось встряхнуть его, чтоб он шевелился да побыстрее.
Когда они наконец-то добрались до нужной двери, Антон готов бы задушить работодателя собственными руками. Максим открыл неприметную дверцу, похожую по виду на дверь каморки уборщика, и пригласил Антона войти. Тот смело шагнул в темноту и замер практически на самом пороге, уставившись на большое панорамное стекло. Максим протиснулся следом и запер дверь.
Комната была наполнена гулкой пустой темнотой, а вот за стеклом все было насыщено мягким интимным светом. У стекла стоял Станислав и внимательно наблюдал за тем, что происходило в соседней комнатой.
- Как он? - Максим подошел к единственному в комнате креслу и по-хозяйски уселся. Нажал что-то на подлокотнике, и в темноте зазвучали громкие надрывные стоны и ритмичный посвист плети.
- Все нормально, - ответил Станислав. - Господин Бесёнов сегодня излишне перевозбужден, но пока держит себя в руках.
Несмотря на утверждение Мастера, Антон не видел здесь ничего нормального. Обнаженный Крайт висел как раз напротив панорамного окна. Его руки был связаны сзади, и натянутая от его кистей к потолку белая веревка была перекинута через большой крюк. Его ноги едва касались пола, и Крайту приходилось, пошло изогнувшись, стоять на кончиках пальцев. Он всем телом вздрагивал от каждого хлесткого прикосновения плети, но веревка не позволяла ему уйти от пытки. Его лицо было искаженно страданием, рот распахнут в крике, а глаза крепко зажмурены.
- Нормально? – тут же взвился Антон. - Вы считаете, что это нормально? Да этот маньяк пытает его!
