После сигнала судьи бойцы сошлись и начали очень активно и вместе с тем элегантно проводить приемы, превращая схватку в настоящий перформанс. Захваты и броски шли друг за другом, противники были похожи на танцоров, и весь их танец состоял из касаний, переворотов и движения по кругу. Томин-младший был динамичен, быстр, но не слишком-то осторожен с партнером. Швырял его, не щадя, фиксировал руку в болезненном захвате и отпускал не сразу, а только тогда, когда тот получал вдоволь неприятных ощущений.
- Как думаешь, для Арены подойдет? – оценивающе прищурил глаз Максим.
- Серьезно? – удивился Крайт. - Хотите заарканить этого породистого потомка самураев?
- Да ты сам на него посмотри! – махнул рукой Максим. - По нему же бои без правил плачут. Он сейчас того и гляди уке(7) шею свернет.
И точно. Томин схватил соперника за плечо, резко подтянул к себе и, когда тот попытался уйти от захвата, разъяренно подсек жестким ударом. Его партнер, вскрикнув, упал, а судья тут же скрестил руки, прекращая поединок.
- Чюй!(8)
- Вот черт, за такое ему дисквалификация светит! – поморщился, как от зубной боли, Крайт.
Томин-младший отошел к судье и начал о чем-то спорить с ним. А потом послышалось злое: «Да пошли вы все!», и боец, развернувшись, быстрым шагом покинул зал.
- Полный завал! – прокомментировал Крайт. – Теперь из-за его ругани с судьей всю команду дисквалифицируют. Вы все еще хотите видеть его в «Клубе»?
- Более чем. Ты же сам видел. Злость, сила и хорошая техника. Он нам подходит.
Крайт недоверчиво покачал головой, а Максим изогнул насмешливо губы, наблюдая за тем, как бледный Томин-старший с каменным выражением лица быстро вышел из зала вслед за сыном.
Антон метался по комнате, выгребая вещи из шкафа и швыряя их в сумку. Раиса, нервно заламывая руки, топталась в дверях, но не смела войти в комнату и встать на пути разъяренного сына.
- Антоша! - лепетала она. - Может, ты все же сначала успокоишься, обдумаешь все и поговоришь с папой, а потом уже будешь принимать поспешные решения?..
- Пускай убирается! – раздался сердитый окрик Леонида из гостиной, прервав ее уговоры. – В моем доме не будет жить неблагодарный молокосос, который подставил всю команду из-за неумения держать себя в руках. Так опозорить нашу школу и меня лично - это же уму непостижимо! Я не собираюсь терпеть рядом такого бесполезного и безответственного… морально разложившегося человека.
- Говори уж все сразу, отец! Такой человек, как я, не устраивает тебя в качестве сына! – рявкнул Антон.
- Ты совершенно прав! – не понижая тона, заявил Леонид. - Костьми лягу, но порог этого дома ты больше не переступишь.
- Лёня! – в ужасе вскрикнула Раиса.
- Не вмешивайся, пожалуйста, Рая! – раздраженно попросил Леонид. - Это наш с ним мужской разговор. Твое поведение, Антон, совершенно неприемлемо. Если ты не одумаешься и не бросишь свои отвратительные пагубные привычки, я позабочусь о том, чтобы тобой занялись специалисты.
- Ты говоришь так, как будто я болен какой-то заразной неизлечимой болезнью, – крикнул Антон, со злостью швырнув сумку на пол.
- А что это еще, по-твоему? – парировал Леонид. - Ты болен самолюбованием и извращенностью и оскверняешь наш дом, нашу семью одним своим присутствием. Это ж надо быть настолько низким, чтобы… – он замолчал, не договорив, а потом закричал еще громче: - Убирайся! И не жди, что я дам тебе хоть одну копейку. Много ли ты заработаешь собственными силами без протекции семьи?
- Да я лучше сдохну, чем возьму что-то из твоих рук!
- Не сдохнешь! – уверенно заявил Леонид. - Можешь обратиться к тем, с кем проводишь свои ночи, раз тебя настолько привлекает такая беспринципная жизнь. Пусть они и заботятся о тебе… В семье не без урода! Это уж точно! И почему ты не можешь вести себя, как все нормальные люди? Почему не можешь брать пример со своих братьев?
- О, да! Конечно! Как обычно, мои непогрешимые братья – эталон хороших сыновей, а я, как обычно, неблагодарный непослушный мерзавец! Но знаешь ли, я не такой, как они, и не собираюсь плясать под твою дудку всю свою жизнь, великий сэнсэй Томин!
- Чтоб через пять минут я тебя тут не видел! Иначе мне придется вышвырнуть тебя собственными руками! И, клянусь богом, я это сделаю! - рявкнул Леонид и с грохотом захлопнул дверь гостиной.
Бледный Антон окинул сумасшедшим взглядом комнату, застегнул сумку и быстро, не давая себе времени подумать, пошел к двери. Раиса заступила сыну дорогу, порывисто, со слезами на глазах обняла Антона и сунула в карман его куртки свой кошелек.
- Позвони мне, пожалуйста, Антоша, когда устроишься, – прошептала она.
Антон виновато опустил плечи.
- Хорошо, мам! Я позвоню! Обязательно! Ты только не волнуйся, пожалуйста!
- Я не понимаю, из-за чего вы сцепились в этот раз, – с надломом в голосе пошептала Раиса. - Но я тебя умоляю - береги себя! И не сердись, пожалуйста, на отца. Он сейчас слишком расстроен из-за дисквалификации, но это пройдет, и ты сможешь вернуться. Я тебя люблю, Антоша!
- И я тебя, мам! – Антон крепко обнял ее, поцеловал в щеку и, не колеблясь, покинул родительский дом.
