Он снова обласкал взглядом красивый изгиб спины заинтересовавшего его айкидоки. Прекрасно сложенную фигуру этого молодого самца не смогло скрыть даже свободное асексуальное кимоно. Кожа у него была необычного для этих широт цвета - с легким желтоватым или даже светло-оливковым оттенком, который совсем не портил его внешность, а вместе с необычной формой глаз, имеющих суженный разрез век, наоборот, придавал его мужественному образу загадочности и романтичности.
Раскланявшись, бойцы стали на карачках, не подымаясь с колен, довольно резво подползать друг к другу, ловко и со сноровкой выбрасывая вперед ступни. Справа начали давиться смехом, и Максим закатил глаза в очередной раз.
- Смешно же! – все еще лыбясь, парировал его острый взгляд Крайт. – Они, как утки, ходят! Слава богу, мы такой хернёй на Арене не занимаемся! Я уже и забыл, насколько все эти самурайские традиции со стороны по-идиотски выглядят.
- Ты, я смотрю, своим поведением на людях таки напрашиваешься на розги.
- Если вам это доставит удовольствие, то я только за.
- Управы на тебя нет! – резюмировал Максим.
- Это факт! - весело скалясь, согласился Крайт.
Бойцы, все еще не поднимаясь на ноги, по сигналу судьи начали выполнять основную программу – быстрые захваты и броски, удержание соперника в определенной позе. В общем, всячески демонстрировали отточенную технику. Максим, не отрываясь, пялился на стройного бойца.
- Напряженный он какой-то, – тихо буркнул Крайт, проследив его взгляд.
- Ты тоже заметил?
- Да! Завалит он соревнование, как пить дать!
- Почему ты так считаешь?
В раздумьях Крайт покрутил кольцо в носу. Тщательнее изучил айкидоку, который в очередной раз быстро и четко опрокинул противника на татами.
- Резкий слишком, – решил он. - Неприкаянный какой-то. Пытается всеми силами сохранять спокойствие, но у него не очень-то получается. Его колбасит вовсю, и он с трудом контролирует себя, чтобы не сорваться… Но он однозначно красава! Насколько я вообще могу судить о навыках айкидоки-профи!
- Не могу не согласиться с твоими выводами! – кивнул Максим.
Отработав программу, бойцы разошлись, и на смену им вышла другая пара, но Максим и Крайт продолжали следить глазами за черноволосым. Тот отошел в сторону, схватил бутылку воды со столика и стал пить большими глотками, потом подобрал полотенце и начал тереть им лицо так, будто хотел стереть разом все свои тревоги. Его движения действительно были какие-то нервные, злые, хоть эта резкость, скорей всего, не была замечена большинством зрителей. Лишь те, кто сам занимался боевыми искусствами, мог разглядеть за слишком прямой спиной и слишком бесстрастным холодным взглядом его насильно подавляемое смятение.
Максим закусил губу, когда увидел, что от размашистых движений кимоно на груди бойца разошлось, демонстрируя всем желающим соблазнительный рельеф крепкого тела. Он не заметил заинтересованного взгляда, которым продолжал поглядывать на айкидоку из-под ресниц Крайт.
После выхода нескольких команд был сделан небольшой перерыв, а затем началась вторая часть соревнований, когда бойцы должны были продемонстрировать свои навыки в поединке. Эта часть обещала быть более зрелищной, и, как только начались выступления, Крайт сразу перестал нетерпеливо ерзать по сидению и полностью сосредоточился на участниках турнира. Узкоглазый снова вышел первым из своей команды и, похоже, глядел на своего нового противника еще угрюмее, чем на прежнего.
- Этот япошка их звезда, что ли? Везде первый лезет! - пробормотал Крайт.
- Это младший сын Леонида Томина,– ответил Максим. - Он один из лучших учеников их школы… Сразу после своих старших братьев. Вон, мрачный папашка-Томин у судей за спинами сидит.
Крайт бросил взгляд на соседнюю трибуну. Постучал по кольцу в носу, рассматривая серьезного седого мужчину. В том чувствовалась та самая сила духа, присущая всем учителям по боевым искусствам вне зависимости от страны, в которой они преподают. Он сохранял невозмутимость, ничем не выказывая своего волнения за команду, и лишь его губы, так похожие на губы выступающего сейчас молодого айкидоки, были сурово поджаты.
- Что-то он не слишком рьяно болеет за сына, – отметил Крайт. - Слышал я о Томиных. Бойцы в пятом поколении. Целая династия. Так чего ж Томин-младшенький такой дерганый-то, как для япошки? Где же знаменитое самурайское хладнокровие?
- Они уже два поколения как славяне. У Томина-старшего мать была японкой, а отец - наш, так что они имеют полное право на исконную славянскую неприкаянность. А младший… Бог его знает! Может, перенервничал перед соревнованиями. На нем ведь сейчас лежит большая ответственность перед учителем и всей школой, вот он и дергается.
