- Охренеть! – пробормотал Максим, во все глаза глядя на экран монитора, где в единственном на весь затемненный зал светлом пятне барахтались два бойца. Сверху оказывался то один, то другой, но их губы ни на секунду не отрывались друг от друга. Они, не глядя, дергали мешающую им слиться в единое целое одежду, путались в ткани и нещадно рвали ее.
В руках хозяина «Клуба» замер забытый им до поры до времени полупустой бокал. Продолжая пялиться в монитор, Максим поднес его к лицу и громко сёрбнул виски самым краешком губ. Скривился от горечи и продолжил пялиться. Был бы в запасе элитный попкорн, хрустел бы им.
Когда Антон, на котором изначально было надето больше одежды, полностью разоблачил Крайта и стал быстрыми жалящими поцелуями покрывать его шею, постепенно спускаясь все ниже и ниже, Максим заставил себя оторваться от мерцающего экрана и обернуться.
- Я выиграл! – заявил он.
Сидящий в кресле чуть дальше от монитора Дальский недовольно насупился, но спорить не стал и, выдержав паузу, вытащил из кармана золотую пластинку. Протянул ее Максиму. Тот довольно усмехнулся и потянулся за своим призом, но в последний момент, когда его пальцы уже касались гладкой поверхности фишки, Дальский радостно оскалился и отдернул руку с его выигрышем назад.
- Что за!.. – возмутился Максим, но Дальский лишь кивнул на монитор.
Максим резко обернулся.
- Охренеть! – вырвалось у него.
- Мы спорили на то, что они переспят. И Змеелов нагнет Крайта, - напомнил ему Дальский. – Змеелов – Крайта!.. Похоже, никто из нас не выиграл.
А на мониторе в это время уже полностью обнажившийся Антон, растеряв ни с того, ни с сего всю свою самурайскую гордыню, прогибался под нависшим над ним Крайтом, раздвигая шире ноги и изгибая поясницу, а тот, наскоро облизав пальцы, настойчиво и нетерпеливо разрабатывал его и исступленно целовал антонову спину.
- С-сука! – шипел Антон, кусая собственный кулак и жмуря слезящиеся глаза. – Убью тебя, подлую тварь, когда это все закончится! Как я мог согласиться на твои уговоры?
- Потерпи! Потерпи, хороший! Сейчас станет лучше! Я никогда и никого! Только тебя хотел именно так! Только тебя!.. – монотонно, не затыкаясь, умолял его Крайт дрожащим голосом, так будто, если он замолкнет и хоть на миг перестанет читать свою мантру, волшебство рассеется, и они снова станут непримиримыми соперниками. Желание разрывало его на куски, и заведенный до предела змей был уже практически не в состоянии удержать его в себе. Боялся кончить раньше времени.
- Да что ж ты узкий-то такой! На Максима это непохоже! – бормотнул он, когда Антон в очередной раз испуганно и со всей силы стиснул его пальцы внутри себя.
- При чем здесь Максим? – зарычал Антон, выплюнув свой пожеванный палец.
- Ведь ты же с ним!.. Ну, это!.. – пробубнил Крайт в его лопатку.
- Я не спал с ним! – рявкнул Антон. – Я вообще ни с кем снизу!..
- Правда? – ликующе заорал Крайт на весь зал так, что аж эхо пошло, и сразу утроил количество поцелуев и укусов.
- Мой! Мой! Только мой! Только мой! – снова зарядил он ненормальное бормотание, метя свою территорию.
Доцеловал спину Антона до самого копчика и выдернул из его задницы свои пальцы. Ухватился обеими руками за ягодицы, без малейшего колебания раздвинул их в сторону и скользнул языком ниже. Сразу ввинтился в дырку и начал быстро вылизывать испугано поджимающиеся темно-розовые края. Щедро пускал слюни, аж по поджавшейся мошонке потекло.
Антон дернулся, застонал хрипло, прогнулся еще сильнее, подставляясь.
- Да давай уже, вставляй! – зашипел он. - Если я кончу раньше, чем ты засадишь, хрен я тебе еще раз позволю к себе сзади подойти!
- Сейчас-сейчас! Тебе не будет больно, я обещаю! Обещаю! – придерживая одной ладонью Антона за задницу и не выпуская ее из своих цепких пальцев, Крайт рванулся в сторону к остаткам собственных штанов. Придавил коленом, дорывая их до конца и добрался до кармана.
- Ага! - с победным возгласом выдернул из тряпичных недр квадратик презерватива.
- Вот же ж блядь! – прокомментировал его неистовую радость Антон и обреченно прижался лбом к сложенным на полу ладоням.
И, конечно же, подлый змей соврал.
Монитор не передавал звук, и в этот вечер Максим впервые пожалел об этом. Но то, что Змеелов орал и матерился, пока Крайт, нервно мельтеша, с глубоким раскаянием на лице суетливо втискивался в него, можно было понять и без звука. Антон судорожно дергал кадыком и бил ладонью по полу, пытаясь прекратить эту пытку, но остановить дорвавшегося до его тела Крайта было уже невозможно. Оказавшись внутри, тот навалился на Антона всем весом, оплел его всеми своими гибкими цепкими конечностями и начал толкаться в рваном ритме. Пытающийся удержать двойной вес Антон весь трясся от напряжения, стараясь не распластаться окончательно по полу, вскидывал голову, явно зацеливая затылком в глаз Крайту, но тому было уже пофиг. Он толкался, что-то горячечно шептал, облизывая губы, целовал, а иногда и грыз плечи и лопатки Антона и сжимал его в жадных змеиных объятьях все сильнее.
