Трое отстали шагов на сто, но, обернувшись, девушка увидела новую проблему – к преследователям присоединились ещё несколько человек. Они что-то обсуждали, но так тихо, что Килайя как ни старалась, не могла ничего разобрать.
Тут на улице начали появляться новые больные сиреневой чумой. В отличие от ситуации с собаками, эти заразные люди с множеством сиреневых язв оказывали на преследователей должное воздействие. Они прямо таки прятались от очередного однобокого скитальца в каких-то подворотнях или за заборами частных домов.
Когда уже в темноте Килайя добралась до дома, число её преследователе достигло сотни. Наконец, закрыв тяжёлую дубовую дверь на замок, девушка с облегчением выдохнула. Однако в тот же момент она осознала, что никто из близких так и не вернулся. Дом был холодным и тёмным.
«Половина меча Норга! Она в мастерской!» Килайя кинулась туда, но в темноте долго не могла найти нужный верстак. Зажигать свечу нельзя – это привлечёт внимание стоящей на улице толпы… Наконец она нашла этот деревянный стол с тисками и половинку меча, воткнутую в самый центр столешницы. Но пришпиленный ранее папирус с эскизом ножа исчез.
«Кто-то был здесь за эти сутки и украл эскиз». Холодок прошёлся по её спине. «Когда я отпирала дверь, она точно была закрыта на замок. Значит, злоумышленники могут открыть её ещё раз. В любую минуту». Руки быстро расшатали и выдернули из дерева сломанную сталь меча. «Надо завернуть этот обрубок в какую-нибудь мешковину и привязать к сумке».
Килайя нашла материю и тонкий кожаный ремешок, из которого отец делал темляки для ножей. «Из такого длинного ремешка, наверное, получилось бы пять или шесть тем…ляков». Громкие крики на улице отвлекли внимание девушки. Разбитые куски стёкол в окнах были выброшены на помойку ещё вчера, и ближайшая подушка закрывала не весь прямоугольник проёма.
Килайя осторожно посмотрела в треугольный просвет между подушкой и рамой. Девушка увидела, что поведение преследователей изменилось. На смену холодному молчаливому ожиданию пришла агрессия. Самой активной выглядела мать того парня. У неё оказался визгливый противный голос: «Эта ведьма виновата в эпидемии сиреневой чумы! Убейте, убейте её!» Камни полетели в тяжёлую дубовую дверь и в мягкие подушки окон. В руках осаждающих появились факелы.
Килайя отпрянула от окна, быстро привязала завёрнутую половину меча к сумке и побежала в заднюю часть дома. Окна там были целы. Через них девушка увидела новые факелы уже совсем рядом с домашними стенами.
«Окружили!»
Звук разбивающихся окон и разгорающихся занавесок означал, что дом перестал быть «крепостью», и ей нужно было срочно убегать.
«Тайник отца!» В этом укромном месте их семья хранила все свои накопления – два увесистых холщовых мешочка с золотыми. За каждый из таких мешочков весом в тридцать унций можно было купить новый большой дом с мастерской. Отец планировал заработать золота ещё и на третий мешочек, чтобы подарить каждому из своих детей на свадьбу.
Жар увеличивающегося огня на мгновение задержал Килайю, когда она вынимала золото из тайника. «Пожар!» Гул возбужденной толпы перекрикивал треск занимающихся перекрытий. «Неужели огонь может так быстро распространяться?!»
Девушка полезла на чердак, чтобы осмотреться – нужно было понять, в каком направлении можно убежать. Но это оказалось плохой идеей. Огонь уже захватил часть крыши, и сильный сплошной дым внутри чердака не давал дышать. Килайя выбила чердачное окно и выбралась на крышу. Тонкая фигурка балансировала между огнём и ночной прохладой высоты. Толпа неистово улюлюкала: «Ага! Сейчас эта ведьма сгорит!»
Жар обжигал лицо девушки. «Что делать? Что делать?» Вдруг кусок черепицы, перегревшись, взорвался, и раскаленный осколок плитки ударил щёку Килайи во второй раз. От неожиданности девушка не удержалась на краю крыши и полетела вниз.
Толпа ринулась к ней, но упавшая сразу вскочила на ноги и вытащила из сумки какой-то нож. Сборище агрессивных людей перестало кричать и окружило названную ведьму полукругом. Позади неё одна из стен дома ещё держала оборону от огня.
– Я не виновата в сиреневой эпидемии! – От страха, колотившего Килайю, крик получился каким-то сиплым. Девушка, двумя дрожащими руками вытянула нож в сторону самых близких врагов. – Я в первый раз увидела больного только сегодня!
Толпа молчала. Гул огня превращался в вой.
– Если ты сама вступишь в огонь, мы поверим, что ты не ведьма! – визгливый женский голос несостоявшейся свекрови первым нарушил тишину. – Или через минуту мы сами тебя свяжем и кинем в очищающее пламя!
В эти секунды Килайя лихорадочно думала: «Чего, чего боится опасность?» Кто-то кинул в неё факел, и девушка резко повернулась в сторону летящего в неё огня. Нож был единственным её щитом. Факел бесшумно встретился с клинком, и также бесшумно разлетелся на две части по длине древка. Безумные глаза целой сотни людей смотрели на два, теперь уже узких факела, горящих на земле.
– Ведьма! Ведьма! – визжащий голос опять начал возбуждать толпу. Полукруг смерти начал медленно сжиматься.
