Больной вдруг как-то криво остановился, и, обведя всех взглядом тёмных глаз, долго пытался что-то сказать, но вместо голоса раздавалось какое-то клокотание. Килайя в это время незаметно обошла толпу, села на толстый мраморный борт на противоположном конце фонтана, намочила платок и быстро, черпая воду ладошкой, принялась пить воду. В момент её последнего глотка больной наконец достиг мрамора чаши, перегнулся через него и попытался попить. Когда у него не получилось, в отчаянии несчастный стал черпать воду ладонью и поливать ей голову. Вторая его рука не могла помочь и продолжала болтаться.
Девушка не стала выжимать платок, а, сложив его, аккуратно приложила к ожогу на щеке. Боль сразу стала менее заметной. «Надо идти. Этот больной… он, наверное, уже никогда не выздоровеет. Ужас! Вода в фонтане, скорее всего, уже испорчена…». Килайя проскочила в один из переулков. «Как всё-таки кушать хочется. Где-то здесь раньше продавались вкусные пирожки. Нет, нельзя останавливаться. Нужно дотемна добраться до дома».
Но через несколько минут вкусный запах выпечки оказался сильнее. На уличных лотках пекарной лавки лежали два ещё непроданных пирога. Они были небольшого размера, и оба сделаны в форме рыбы. «Я люблю рыбные пироги… Съела бы сейчас, наверное, штук десять!»
Пока она расплачивалась с говорливой продавщицей, боковым зрением Килайя увидела трёх человек, которые проходили мимо лавки. Двое из них – мужчина и женщина были уже в возрасте и о чём-то спокойно разговаривали. Третьим был парень, который заинтересованно смотрел на Килайю. Именно чувство, что на тебя кто-то смотрит, и привлекло внимание девушки.
Словесный поток продавщицы не останавливался.
– Из-за этих сиреневых болванов наша лавка скоро может пойти по миру. Ходят здесь боком, разносят заразу…
В этот момент Килайя обернулась, и взоры девушки и парня встретились. В глазах молодого человека читалось чувство «с первого взгляда» – то самое, с которого всё начинается. И что если он сейчас просто уйдёт, жизнь его поблёкнет. Навсегда. Но парень не остановился и продолжал уходить вместе с родителями.
Обида вышла из глаз Килайи маленькой слезинкой. Голова девушки повернулась, взглядом провожая фигуру понравившегося парня. Судьба медленно удалялась и готовилась исчезнуть за углом здания…
– Тебе сдача-то нужна? – продавщица протягивала руку с мелкими медными монетками. Внимание Килайи вернулось к пирогам. Девушка уже начала поднимать свою ладонь, чтобы принять деньги, но почувствовала, что там, где Судьба, что-то происходит. Кисть остановилась и повернулась вместе с телом и глазами в ту сторону. Парень что-то объяснял родителям. Те иногда посматривали на Килайю.
«Молодец! – подумала девушка. – Сейчас подойдёт».
Но парень не двинулся. Все трое замолчали и уставились на девушку.
– А у вас есть ещё пироги? – Килайя лихорадочно думала, как ей задержаться у лавки ещё хотя бы на несколько секунд.
– Нет, куколка. Да и эти были бы уже давно проданы, если бы не сиреневая беда. Так сдачу берёшь или нет?
Килайя взяла монетки и начала медленно складывать их в кожаный мешочек-кошелёк. Она взглянула в сторону парня в последний раз; он стоял вместе с родителями на том же месте, продолжая смотреть на девушку.
– До свидания. Люди всегда будут хотеть кушать. Хороших вам продаж! – Килайя медленно повернулась в сторону дома. И пошла.
Мысли истерично метались в голове. «Оборачиваться нельзя. Как бы посмотреть: идёт за мной или нет?» В этот момент через кожу сумки рука почувствовала твёрдость ножа. Килайя вытащила из сумки острый конец лезвия и, помня наставления Шата, посмотрела в отражение на левой стороне клинка. Все трое молча и бесшумно шли за девушкой примерно в двадцати шагах, не догоняя свою цель, но и не отставая.
«Я не поняла… Он без родителей может сделать что-то самостоятельно или нет?!» Голод опять забурлил в желудке. Килайя вытащила первый пирог и с удовольствием откусила. «А давай-ка я остановлюсь. Пройдёт ли эта троица мимо меня? Посмотрю в его глаза ещё раз».
Девушка остановилась, как будто ища что-то в сумке. Но сзади – тишина. «Так… ладно…». Килайя развернулась лицом к преследователям и продолжила есть. Трое молча стояли в двадцати шагах, и в глазах парня уже не было той заинтересованности, что раньше.
Прохожие вокруг не обращали никакого внимания на преследователей и девушку. Из подворотни выскочила свора собак. Килайя быстро вытащила второй пирог из сумки и кинула его под ноги троицы. Собаки моментально бросились в драку за долгожданную еду, и в этой картине опять было кое-что неправильное: парень с родителями неподвижно стояли посреди пыли, драки, лая и рычания.
«Красавица, куда ты так торопишься?» – во вчерашней не по возрасту сальной фразе пятилетнего мальчика тоже было что-то неправильное. «Неужели всё это опять Норг?» Килайю передёрнуло. Она быстро развернулась и пошла в сторону родных стен, до которых было ещё очень далеко.
