Джарвия оттолкнула Броску и, выставив кинжалы, кинулась на Лелиану, которая разряжала ловушки. Зевран метнул в гномку кинжал, и Джарвия вскрикнула, выронив оружие из раненой руки.
Алистер толкнул её щитом, а потом ею опять занялась Броска. Вокруг них кипел бой, но прихвостни Джарвии гибли один за другим.
В последнем отчаянном порыве Джарвия вынула из волос шпильку и метнула её в лицо Броске. Та увернулась, и шпилька пронзила ей ухо. Броска яростно взревела и обоими кинжалами полоснула по горлу Джарвии. Руки её окрасились кровью.
— Сука! Гребаная сука! — орала Броска, снова и снова пронзая Джарвию кинжалами. — Думала, сможешь запереть меня и скормить своим тупым громилам?
Бронвин размяла шею и плечи и подошла к Броске, вымещавшей свою злость на убитой ею Джарвии. Гномка с руганью тыкала кинжалами в распахнутые глаза мёртвой, брызгавшие кровью и слизью. Скаут фыркал на незнакомые запахи. Бронвин поморщилась и почесала его за ухом.
— Ну как, полегчало? — спросила она Броску.
— Да. Так и надо этой суке, — Броска принялась обшаривать труп. — Твою мать! Я испортила её доспех!
К ней подошёл Леске и прошептал:
— Эй, Броска, не надо так говорить рядом с теми, кто не пылеглот. Это может тебе аукнуться.
Его слова проникли в затуманенный жаждой крови разум.
— Прости. Я слишком уж увлеклась. Хорошая у неё броня была. Не надо было мне так беситься.
— Что вы будете дальше делать? — спросил Алистер.
— Не знаю. Потом решу, — пробормотала Броска. — А пока соберу трофеи.
Леске вытаращил глаза.
— Мы можем возглавить Хартию! — выдохнул он.
— Нет, — сказала Броска, печально качая головой. — Хартия мертва. Мы её убили. Потребуются годы, чтобы она восстановилась. А ещё я больше никогда не хочу видеть всё это дерьмо… Прошу прощения, — извинилась она перед Бронвин.
— Раз уж твоя сестра теперь любовница короля, — сказал Андерс, лечивший её ухо, — то, наверное, она могла бы тебе помочь.
— И верно! — воскликнул, воодушевившись, Леске. — Помощь родственникам, а, Броска? Чтобы попасть во дворец, Берат собирался всем говорить, что он брат Рики. А ты-то её настоящая сестра, так что, ты точно можешь поселиться там. А может, — с надеждой произнёс он, — и за меня словечко замолвишь? Скажешь, что я тоже ваш родственник или что-то в этом духе?
— Да ну тебя, — фыркнула Броска, пытаясь стереть с лица кровь и вместо того размазав её. — Я — и во дворце?! — Она, наконец, поднялась на ноги и сказала Бронвин: — Но я хочу, чтобы Рика узнала, что я жива. Передадите ей весточку, когда будете во дворце? Скажете, что у меня всё хорошо? — Она потупилась. — Я ведь вам заплачу, и всё такое…
Несмотря на странность и жестокость этой женщины, Бронвин поняла, как она тоскует по семье.
— Можешь сама ей это сказать, — ответила Бронвин, — но, наверное, сначала ты захочешь привести себя в порядок. Почему бы вам обоим не погостить в покоях Стражей и не принять ванну?
«Несколько раз», — добавила про себя Бронвин.
— Серьёзно? Ты позволишь принять ванну в твоих покоях? Они же в Алмазных залах!
— А ты ничего, Страж! — сказал Леске и повторил, повернувшись к Броске: — Она ничего!
— Давайте утащим все вещи, которые сможем, и зайдём в лавку Алимара, — сказала Броска, облизывая губы от мысли о вещах, что хранились здесь. — В одну ходку все не дотащим, но это только начало. Больше никакой нажьей кожи! Я смогу надеть одежду из настоящей ткани, как леди, и Рике не будет за меня стыдно!
Их одежда была настолько убогой, что Бронвин подождала, пока гномы подберут себе вещи Хартии: лёгкую броню, крепкие сапоги, шипованные рукавицы. Даже шлемы и приличное оружие. Они все ещё были истощены и их глаза горели голодом, но теперь они не выглядели умирающими оборванцами. Весь отряд взял столько вещей, сколько могли поднять. Даже Скаут тащил в своих мощных челюстях топор. Нагруженные добром, они все двинулись за Броской и Леске по тоннелю к Пыльному городу и через дверь в лавку скупщика краденого.
— Эй, Ал! — Броска ухмыльнулась собеседнику. — Мы только что надрали Джарвии жопу! Это барахло из её логова! Ловко, а?
За принесённую добычу они получили почти шестьдесят соверенов. Вместе с найденными деньгами это составило больше семидесяти соверенов. После дележа с гномами у Стражей осталось пятьдесят три золотых, двадцать шесть серебряных и целый мешок медных монет. Они могли закупить снаряжение и провизию на обратный путь без оглядки на цену. Несколько бочонков эля и сушёных фруктов они отнесут в свои покои прямо сейчас. А ведь сколько ещё вещей осталось в разорённом убежище Хартии…
— Одиннадцать соверенов! — ликовала Броска. — Я богата, словно благородная!
Она схватила гномье женское платье: странную смесь ткани, кожи, пряжек и щитков, и прижала его к себе, пустившись в пляс.
— Спасибо, что сдохла, Джарвия! Это лучшее, что ты сделала в своей жизни!
Леске с открытым ртом смотрел на свои монеты.
— Клянусь Камнем, я никогда не получал больше двух серебряных за чьё-либо убийство! Это здорово!
— Страж, уведи этих пылеглотов отсюда, — проворчал лавочник, — и скажи, чтоб поменьше болтали об убийстве Джарвии!
