Внезапно с веток Древа на двух изумлённых магов обрушились сети. Они не смогли пошевелить ни рукой, ни ногой, потому что сети были вымочены в зелье, которое сделало их сонными и не давало сосредоточиться. Дикари отобрали у них посохи и отволокли в деревню, осыпая проклятиями, так как ненавидели всех чужаков. Всё больше и больше народу собиралось в деревне: их стало так много, что даже двум великим магам не удалось бы совладать с ними, даже при помощи самой могучей магии крови. Для Флавии и Вергилия настали чёрные дни: они томились в плену, запертые в грязной хижине, думая о близкой смерти.
Наконец, их отвели к месту казни. Там пленников развязали, чтобы их было проще разместить на больших, запятнанных кровью камнях, где дикари вырезали сердца у своих врагов. Это был тот шанс, в котором маги нуждались, потому что дикари не знали, с кем имеют дело.
— Флавия, летим! — воскликнул Вергилий, сам превращаясь в птицу. Народ этим мест никогда прежде не видел подобного волшебства, и пока они на время застыли от удивления, маги сумели сбежать. Они летели прочь, а дикари гнались за ними, осыпая градом стрел, копий и слабых заклинаний. Первой мыслью магов было найти свои корабли, но когда они достигли берега, то с ужасом увидели, что дикари нашли их первыми и сожгли. Дикари усилили натиск, и Флавия с Вергилием полетели на запад, в море, желая лишь оказаться как можно дальше от этой ужасной земли.
Они долго летели вместе, дни и ночи, но магия и голод изнуряли их. Они ослабли и с трудом могли поддерживать свою форму. На мгновение Вергилий превратился в человека, и орех, который он подобрал, выпал из его одеяния. Не успел орех коснуться воды, как пророс в могучее дерево, вокруг него из пучины поднялась земля, и посреди океана возник остров. Флавия и Вергилий упали на него, вне себя от радости, что сумели спастись. Они успокоились и заключили мир, и нашли, что новый остров так красив, что у них нет никакого желания покидать его и возвращаться к бесконечным противостояниям и интригам Тевинтера. Вместе они творили чудеса, создав на острове дворец несравненной красоты, который назвали Аурелиан — «Золотой». Там они и остались, довольные друг другом, и говорят, что они живут там и по сей день, приглашая любого странствующего мага жить на этом волшебном острове, как в своём доме.
— Когда закончим со спасением мира, — сказала Тара, — давайте все вместе отправимся туда!
— Мы никогда не закончим спасать мир, — проворчал Алистер. — Так что это спорное предложение.
Морриган ухмыльнулась.
— Ты не маг, следовательно, тебя приглашение не касается. Думаю, при таком условии мне бы там понравилось. — Она повернулась к Андерсу и промурлыкала: — Ты так и не перестанешь умолять меня научить менять форму, не так ли?
— Никогда! — без тени смущения признался Андерс. — Это может спасти мою шкуру сотни раз. А может и больше. Думаю, все маги должны научиться этому.
Стэн обдумывал историю.
— В этом рассказе есть и сражения, и романтика, и приключения, но он не об этом. Это история про побег. Ты хочешь сбежать из Серых Стражей?
Бронвин решила, что он прав, и задумалась о том же самом. Андерс, наверное, заметил это по её глазам.
— Ничего подобного! Мне хорошо, я в чистоте и уюте, окружён красотками и могу кидаться молниями в дураков. Разве можно желать больше?
Когда они подошли к входу на Глубинные тропы, на них налетел рыжеволосый и рыжебородый, воняющий перегаром вихрь с огромной секирой. И прогудел пропитым басом:
— Чужаки, вы тут не видали Серого Стража? Я слышал, что принц приказал ему — или ей — найти Бранку.
Бронвин остановилась, разглядывая возникшего на их пути плотного, широкоплечего гнома.
— Серый Страж — это я, так что правильно будет «приказал ей».
— Это усложняет дело, — пробормотал гном и, заметив, что она его слушает, громко добавил: — Эй, могу я попросить тебя об услуге?
— Можешь, — ехидно сказала Бронвин. — Все просят.
Он устремил на неё взгляд своих покрасневших, чуть навыкате глаз.
— Раз уж ты ищешь Бранку, то тебе надо поговорить со мной, потому что я единственный в Орзаммаре знаю, какую такую хрень она разыскивает.
Алистер посмотрел на Бронвин, подняв брови. Она вздохнула.
— Хорошо, давай поговорим.
— Ага, — согласился гном. — Я всё расскажу, но только если пойду с вами. Если мы объединимся, может что и найдём. А так у вас ничего не получится.
Стражи скептически переглянулись. Броска встала на цыпочки и шепнула на ухо Бронвин:
— Это Огрен, муж Бранки. Тут его все знают. Он ссыт пивом и убивает сопляков на дуэлях до первой крови.
Огрен фыркнул и сказал:
— Верно… почти. Берёте вы меня с собой или нет, а я единственный, кто знает, что ей нужно и куда она ушла.
