— Ты выглядишь прекрасно, — сказал Зевран полным уверенности тоном. — Если и остались шрамы, при таком освещении я их не вижу.
— У тебя глаза забавные, — сказала ей Броска. Алистер наступил той на ногу. — Ой!
— Тебе, наверное, нужно облегчиться, — тихо сказала Лелиана. — Мы можем отойти в тот тоннель. Там безопасно.
Бронвин и правда остро нуждалась в этом, а ещё ей хотелось хоть на какое-то время оказаться подальше от всеобщего ликования, вызванного тем, что она не ослепла и никому не придётся выполнять приказ о её убийстве. С помощью Лелианы она дошла до небольшого тупичка. Доносящиеся сюда голоса дробились и становились неразборчивыми.
После того, как Бронвин поправила свою одежду, Лелиана достала из кармана маленькое зеркальце.
— Вот, — сказала она. — Ты должна взглянуть.
При тусклом свете Бронвин изучила своё лицо и вздохнула, пытаясь свыкнуться с увиденным. Зевран был не слишком искренен, а может был достаточно далеко, чтобы хорошо разглядеть тонкий белый шрам, тянущийся от её правого глаза до нижнего края челюсти. Учитывая, что с ней случилось, Бронвин прекрасно понимала, что ей крупно повезло оказаться в руках такого опытного целителя, как Андерс. Куда больше её тревожило, что глаза, которые она видела в зеркале, больше не были её глазами.
Серо-голубой цвет глаз, передавшийся ей от отца, исчез. Едкая слюна Матки, должно быть, проникла сквозь тонкую оболочку радужки и та стала ярко-зелёной. Не природного зелёного оттенка — а тёмного, похожего цветом на яд, что почти ослепил её.
— Спасибо, — сказала она Лелиане, возвращая зеркало. Бронвин прислонилась к стене туннеля, глубоко вздохнула. Она поспешила: полезла, как дура, на врага, про которого ничего не знала. Теперь шрам и изменившиеся глаза будут служить напоминанием, что не стоит слепо полагаться на свою же репутацию.
— Могло быть гораздо хуже. Это я как-нибудь переживу. Мне повезло, что лицо осталось почти неповреждённым. Зато какие у меня теперь выразительные глаза!
Лелиана засмеялась.
— Да. Ты должна найти что-то из зелёного бархата, чтобы подчеркнуть их. И украшения с изумрудами. Это будет очень эффектно. — Она взяла ладонь Бронвин. — Со шрамом тоже не всё так плохо. Он может через какое-то время сойти сам, да и в Орлее есть косметика, которая может сделать его совсем незаметным. Я знаю, что мужчины любят хвастаться своими боевыми шрамами, но у женщин это немного не так, верно?
— Да, — согласилась Бронвин. — Это так.
И как бы мелочно это ни было, она всё равно сожалела об утрате прежней внешности. Быть красивой — это та часть её личности, с которой она не хотела расставаться. Мысль, что те мужчины, которые добивались её благосклонности, даже те из них, кто для неё ничего не значит, теперь будут с отвращением отворачиваться от неё, внушала боль и тревогу. И как бы люди ни притворялись, красивая внешность много значит для них.
— Нам лучше вернуться.
Она вернулась в лагерь к остальным, слегка щурясь, но полная мрачной решимости.
— Теперь, — сказала она, приняв перевязь со своим оружием из рук Зеврана и быстро её застегнув, — прежде, чем мы двинемся дальше, я хочу знать всё, что вам известно про големов и про эту проклятую Наковальню Пустоты. Мне нужно знать, почему Бранка решила, что эта цель достойна того, чтобы погубить всех из её Дома или отдать их порождениям. Огрен! — прорычала она. — Ты первый!
Огрен почесал бороду.
— Ладно, босс, что ты хочешь знать? Все слышали про големов, но я видел лишь нескольких. Никто не знает, почему их больше не делают, вот. Их придумал Совершенный Каридин, потому-то мы первым делом и идём в его тейг. Затем он исчез с концами. На его поиски даже посылали Стальной легион…
— Что за Стальной легион? — спросила Бронвин устало. — Не думай, что я чего-то знаю. Представь, что я ребёнок, который не знает вообще ничего.
— Стальной легион состоит из големов. Как я говорил, они отправились на поиски Каридина. И не вернулись. Та горстка големов, что осталась, хранятся под неусыпным надзором Летописцев. Я знаю, что в древние времена мы, гномы, продали большое количество големов в Тевинтескую империю, но сейчас они для нас слишком ценны. Иногда, если дела совсем плохи, их пробуждают и выводят из хранилища, но это только в том случае, если порождения тьмы настолько нас теснят, что имеет смысл рисковать потерей големов.
— А я и не знала об этом, — сказала Броска. — И остальные, наверняка, тоже.
— Я только слышал кое-что о големах, — согласился Каллен. — Во времена восстания в армии короля Мэрика был маг, у которого был голем. Этакая огромная смертоносная штуковина. А поскольку маг много помогал королю, то после победы его освободили и вскоре он скрылся, захватив с собой и своего голема. А големов всегда делают из камня?
Огрен покачал головой.
