— Не говори “лишённые магии”, — возмутился Каллен. — Ты же не какая-то либертарианка!
— Если я и не была либертарианкой до того, как меня заперли, то точно стала ею сейчас! — едко ответила Тара.
— Мы можем отложить споры о политике? — попросила Лелиана. — Бронвин нужен покой и тишина. И всем нужно поесть. Вот, у меня есть несколько пайков. Твой рассказ чудесен, Тара. Сказка вышла милой и обманчиво простой. Это очень тонкое искусство.
Бронвин хотела отказаться от куска жёсткого хлебца, но слишком проголодалась для этого. Он застрял у неё в зубах, пока Тара не дала ей воды и Бронвин не прополоскала рот.
— Я собираюсь наложить заклинание сна, Бронвин, — предупредил Андерс, присаживаясь возле неё. — Ты проспишь довольно долго. Позже я сниму повязку, и мы поймём, как нам дальше быть.
— Ты выздоровеешь, — уверенно добавил Алистер. — И ни о чем не беспо…
Бронвин уже спала. Она оказалась в знакомой Тени. Она осторожно шагнула в туман, стараясь не споткнуться. Вокруг дрожали неясные фигуры. Порождения тьмы ухмылялись и что-то бормотали, но Бронвин прошла мимо них, и, казалось, они её не заметили.
Перед ней лежала извилистая и ненадёжная тропа. Маленький мальчик пробежал перед Бронвин, ловя мяч.
— Орен?
Он убежал, и издалека послышалось эхо женского голоса:
— Орен? Орен?
Голос звучал как голос Орианы.
На тропе перед Бронвин появился дом. Она открыла дверь, вошла внутрь и сразу же узнала профиль мужчины, сидящего на троне. Рэндон Хоу принимал вассалов, упиваясь своей властью. Бронвин обнажила меч и прокричала вызов, но никто не обратил на неё внимания. Комната начала таять, и Бронвин после секундной вспышки ярости обнаружила, что проходит через другую дверь. Вдруг в свет вышла королева Анора, расхаживая взад-вперёд по своей спальне, а за ней стелился шлейф платья.
— Ваше величество… — позвала Бронвин. Анора остановилась, словно прислушиваясь, а затем возобновила свою ходьбу.
Бронвин толкнула следующую дверь и очутилась в залитом солнцем саду. Двое молодых людей сидели бок о бок на мраморной скамье, держась за руки. Бронвин не сразу узнала их, а когда узнала — бросилась к ним.
— Мама! Папа!
Они не слышали и не видели её. Они смотрели друг другу в глаза, общаясь взглядами и не нуждаясь в словах.
— Разве вы не видите меня? Не можете услышать меня? — взмолилась Бронвин. Ею отец поцеловал матери руку, и она нежно улыбнулась ему. А затем они обнялись и страстно поцеловались. Бронвин почувствовала, что краснеет, и поспешила прочь, понимая, что не должна видеть своих родителей такими.
Очередная дверь. Король Кайлан, голый, в широкой походной кровати, и не один. Бронвин не узнала женщину, но она выглядела, как солдат. Возмущённая зрелищем, Бронвин прошла дальше, резко распахнув следующую дверь.
Её сердце забилось быстрее. Тэйрн Логэйн, моложе и счастливей, чем она видела его в Остагаре. А потом Бронвин увидела, что он разговаривал с высокой женщиной с темными вьющимися волосами, одетой в старомодное платье из огненно-красного шелка. Они были увлечены разговором, но Бронвин не могла разобрать слов. Разочарованная и смущённая, Бронвин отвернулась и чуть не прошла сквозь молодого короля Мэрика, вошедшего в комнату. Логэйн и женщина улыбнулись ему, и король Мэрик положил руки им на плечи…
Ещё одна дверь. Бронвин толкнула её и ахнула. Она смотрела на море со скал Конобара. Молодой и безбородый Фергюс проверял верёвки для сегодняшнего восхождения и посмотрел вверх, улыбаясь. Чувствуя облегчение до слез от того, что кто-то здесь узнал её, она улыбнулась в ответ.
— Давай! Я думаю, внизу, там гнезда терновых крачек. Хочу взять пару яиц для отца в шутку. Ну, понимаешь? Яйца терновки для тэйрна!
— Твоё остроумие поразительно.
— Ну, не всё так плохо, особенно, если мы достанем яйца. Зачем ты надела всю эту броню? Снимай её и пойдём…
Бронвин поймала брата за руку и прошептала:
— Никогда не оставляй меня, и я никогда не покину тебя.
— Я никогда не оставлю тебя, покуда ты жива, — усмехнулся Фергюс.
Солнечные блики скользили по водной глади, с моря веяло прохладой, и они с Фергюсом были одни на краю мира…
— Бронвин, — позвал Андерс. — Пора просыпаться. Я собираюсь снять повязки. Хорошо?
Она лежала на спине и смотрела вверх. Зажмурилась, а потом проморгалась. Вновь посмотрела на круг из озабоченных лиц. Моргнула снова и они не исчезли. Тара и Алистер выглядели заплаканными. Стэн и Морриган — очень серьёзными.
— Ночнушка Андрасте, — вслух подумала Бронвин. — Я это сказала?
Миг, и беспокойство на их лицах сменилось радостью и облегчением.
— Сколько пальцев я показываю? — спросил Андерс.
— Три.
— А сколько я показываю, босс? — спросила Броска, наклоняясь вперёд и ухмыляясь.
— Очень смешно. Не думаю, что это официальное приветствие Стражей.
Все взорвались смехом.
— Подвигай глазами, Бронвин, — распорядился Андерс. — Следи за кончиком моего пальца. Посмотри вверх. Теперь вниз. Как ощущение в глазах?
— Больно.
Бронвин медленно поднялась, чувствуя, как протестуют мышцы, отвыкшие от работы. Она заставила себя спросить:
— Насколько плохо я выгляжу?
