Сон всё же одолел её, и она уснула. А утром вскочила, как ошпаренная. А что, если она опоздала сказать слова прощения Каткову? Он умер сегодня ночью, а у неё на душе теперь всю оставшуюся жизнь будет этот тяжкий груз.
За ней заехал Бармин, и одноклассники поехали в больницу. Димка тоже не знал, живой друг, или нет. Операция шла всю ночь. Наркоман, хоть и обдолбаный был, но все три пули попали в цель, то есть, в Каткова.
Сергей Иванович был в отделении, и вид у него основательно уставший. Понятное дело, на ногах всю ночь. Фёдору Борисовичу тоже не повезло. Вместо радостной встречи с любимой тёщей, его вызвали на работу.
Лида вопросительно глянула на врача.
–Сергей Иванович…
Тот поджал губы.
–Ничего пока сказать не могу. Ваш герой в реанимации, а туда я вас не пущу.
–Но вы, хотя бы скажите, он будет жить?
Сергей Иванович развёл руками.
–И этого я вам обещать не могу. Я не Бог. Спросите у него. Старушка с огнестрелом жива, её здоровью ничего не угрожает. Можете её навестить, если есть такое желание. А вот, Катков…остаётся только молиться.
Он усмехнулся.
–Правда, смешно? Доктор советует молиться. Впрочем, кто во что верит. Не смею вас задерживать. Извините. Я очень устал.
Бармин и Лида вышли в коридор. Лида тронула Димку за руку.
–Сходим к той бабушке?
–Пошли.
Старушка лежала в кровати, её плечо было перевязано. Но самое главное -она жива и, наверное, уже не на один рассказала историю о своём страшном приключении. И о чудесном спасении -тоже.
Молодые люди подошли к ней.
–Здравствуйте, бабушка.
Пострадавшая прищурилась.
–Кажись, милок, это ты нас нонче спасал?
Димка уклончиво пожал плечами.
–Ну…я не один…и вообще, это мой друг вас спас.
Бабушка ойкнула, пытаясь приподняться.
–Не скромничай. Я тебя там тоже видала. А энтот, которого убили, и в сам деле, герой. Как он злодея схватил!
Лида вмешалась.
–Бабушка, его не убили. Живой он. Ему операцию сделали, и он пока в реанимации. Только нас к нему не пустили.
–Ой, радость-то какая! Храни его Бог. А вы, детки в церкву сходите, свечку ему во здравие поставьте, пущай Господь ему все его грехи простит и жить оставит. Да. А как звать-то его, спасителя нашего? Я молитовку почитаю, ангелов попрошу за него, глядишь, сжалятся над ним, прибирать его не станут.
–Алексеем его зовут, бабушка.
Старушка здоровой рукой перекрестилась.
–Спаси и сохрани, Господи, раба твоего Алексея, прости ему все грехи вольныя и невольныя, даруй ему здоровья и благоденствия. Святой Пантелеймон-целитель, прими мою молитву, помоги рабу божьему Алексею…
Лида поставила на тумбочку сок, что покупала для Алексея.
–Вот, бабушка. Выздоравливайте. А мы пойдём.
Старушка, не прекращая бормотать молитву, только махнула рукой. Ступайте. Лида и Бармин двинулись к двери. Уже на выходе, Лида обернулась. Просительно и умоляюще сложила руки.
–Бабушка, пожалуйста, молитесь за Алексея.
И вышла, прикрыв за собой дверь. Димка тяжело вздохнул.
–Сговорились все, что ли? Хоронят Лёху хором. А он не умрёт! Нет! Катков не должен умереть! Я…я…
Он вытер глаза рукой.
–Я сам сейчас в церковь пойду и стоять там буду, пока мне Бог не пообещает, что Лёшка не умрёт. Пусть раненный будет, но живой.
Лида взяла его под руку.
–Я с тобой пойду, и тоже попрошу.
Неожиданно она покачнулась. Наверное, сказывалось нервное напряжение. Разумеется, она же ночь плохо спала, переживала. Голова закружилась, к горлу подкатил ком, и Лида прикрыла глаза.
–Димка, подожди…
Бармин подхватил подругу.
–Лидусь, ты чего? Насмотрелась тут на болящих и скорбящих? Пошли, давай, на свежий воздух. Или вон, присядь, отдышись. У тебя лицо белое, как стена. Что ж ты, так близко к сердцу всё принимаешь!
Лида выдохнула.
–Запахи, наверное, больничные, на меня так подействовали. Лекарством пахнет и меня затошнило. Ничего, сейчас пройдёт.
Мимо пробегала медсестра. Остановилась.
–Женщина, Вам плохо?
Всмотрелась в лицо Лиды.
–Вы, наверное, беременна? Идите, милая, на улицу, там свежим воздухом подышите и всё пройдёт.
Лиду окатило волной жара. Что? Она беременна? С чего это медсестра сделала такой вывод? Снова накатил приступ тошноты, и она с трудом сдержала противные позывы. Ф-ф-у-у-у, как плохо!
Бармин заглянул Лиде в лицо.
–Киса…ты беременна?
Лида молча таращила на друга глаза. Что она ему ответит? Она сама пока ничего не знает. Пошевелила губами, подсчитывая наступления критических дней. По её подсчётам выходило, что она пропустила их.
Сама не заметила -как, но пропустила. То есть, не так. Это критические дни мимо неё в этот раз пробежали. Значит, так…Она вздохнула. Удивительного ничего, конечно, в этом нет. Но теперь она не невеста папе этого малыша.
И что делать? Лида погладила себя по животу. Надо же, там живёт кто-то, а она и знать, не знала. Конечно, она родит этого ребёнка. Ей тридцать два, времени на ожидание изменения в судьбе мало. Понятно, что вся жизнь впереди, но детей ещё нужно на ноги поднимать.
Она улыбнулась.
–Димка…
Тот округлил глаза.
–Это Лёхин?
Лида укоризненно покачала головой.
–Ты что? У нас с Катковым ничего не было. Да и…если бы даже было, времени-то прошло, всего ничего. Нет. Это жениха моего ребёнок.
