–Да ну! Бэтмен?
–Зря ты так, Киса. Он от тебя сразу ко мне поехал. Мы с ним чаю попили, поболтали. Я на сутках сегодня. Он мне рассказал, что у тебя был, о том, как вы с ним душевно поговорили. Про пельмени твои рассказал. А потом вызов. Короче, два наркомана маршрутное такси захватили. Один к водителю сел, второй-в салон. Велели пассажирам деньги и ценности выкладывать. У одного пистолет, второй с ножом. В салоне писк, визг. Тот придурок, что с пистолетом – выстрелил, попал бабке-пассажирке в плечо. Та рыдает, а наркоман совсем озверел. В отделение ориентировку передали, номер маршрутки сообщили, мы на перехват. Лёшка со мной, он ни в жизнь в такой ситуации в стороне не останется. Ну, вот…Загнали мы маршрутку во дворы, а что делать -не знаем. Идём к машине и боимся, вдруг тот обдолбыш стрелять начнёт, а мы без броников. Не было времени у нас на это. Из машины детский плач. Ты не поверишь, у меня в глазах потемнело. По голосу чую, что ребёнок небольшой. Лёха весь белый, его колотит. Я говорю ему, чтобы не лез на рожон, а он дверь распахнул, хорошо, дверь не автоматическая. Пулю Лёшка сразу словил, она в ногу ему попала. Но он успел наркомана схватить. Тот, что в кабине сидел, ножом в водителя тычет и визжит, чтобы тот ехал. Мужик, правда, не растерялся, локтем нарику промеж глаз, но и сам успел получить ножом в бок. Повезло ему, в кармане у него фляжка металлическая лежала. Нож по ней скользнул, только немного задел. Я к Лёшке на помощь кинулся, а этот, с пистолетом прямо в меня…. Я даже сам не понял, как всё получилось, только Лёха меня собой закрыл. Я вижу, он оседает, а какая-то тётка наркоману ножницами маникюрными в лицо! Он пистолет выронил, и тут мы… короче, скрутили мы этих гадов.
Димка всхлипнул.
–Мы скорую вызвали, а тут народ, на помощь кинулся. Кто-то на телефон снимает, кто-то пассажирам помогает выйти из машины. Лёшка на земле, вокруг лужа крови. Та тётка, с маникюрными ножницами, свой шарф на куски распластала, кое-как повязку Лёшке наложили. Короче, триллер, в чистом виде. Бабка с ножевым ранением в обмороке. Ребёнок, лет пять мальчишке, визжит, закатывается. Когда все вышли, видим, что в салоне ни одного мужика нет. Понятное дело, сопротивления некому оказывать было. Да, и не факт, что был бы мужик храбрым. Водила вышел, руки трясутся, кровь стекает по джинсам, рана хоть неглубокая, но кровит. Врач со скорой сказал, что Лёха не жилец. Я говорю, может, ему кровь понадобится, а он…мне в ответ…ничего ему уже не понадобится. Прикинь, Лёшка ещё живой, на земле лежит, а этот…лепила…я ему чуть в морду не заехал.
Лида слушала прерывающийся голос Бармина, и ужас охватывал её. Как можно! На людей с пистолетом и ножом! И ещё, Димка говорит, что там ребёнок был. Ничего святого у этих наркоманов нет!
А Лёшка! Кто бы мог подумать! Жаль, конечно, что он умрёт. Пусть бы жил. Лида робко попыталась вставить хоть слово в речь Бармина, но того было не остановить. Он в который раз пересказывал то, что с ними случилось.
–Димка, погоди…А что теперь будет? Катков же в отпуске. И он, вроде увольняться собирался. Говорит, что начальство…
Бармин перебил Лиду.
– Катков теперь герой, начальство сейчас землю рыть будет, чтобы наш отдел прославился. Надо же, сразу двоих опасных преступников обезвредили. Одиннадцать человеческих жизней спасли! Если бы Лёха натворил что-то, ясное дело, его тут же задним числом бы уволили, а так…капитан Катков, рискуя собственной жизнью, подвиг совершил. А я ему по гроб жизни обязан, если бы не он, я бы тебе сейчас не звонил. Вот. Я тебе, как только в больницу раненых доставили, сразу позвонил, но ты трубку не брала.
–Я спала.
–Ну, извини.
–А эти…наркоманы…что с ними?
–В камере пока. Наши, правда, помесили их не слабо. Только они вряд ли чего соображают. К утру их отпустит, начнём допрашивать.
–Дим, а похороны…
–Лида, ты чего! Не умрёт Катков! Он права не имеет! Ему люди слова благодарности ещё не сказали. Нет, так не должно быть!
–Прости, я думала…
–Даже не думай! Я утром к нему поеду. Если хочешь, поехали со мной.
–Я поеду.
–Я так и думал. И это…Лида, ты прости его, ладно? Не держи на него зла. Может, он сейчас только об этом и думает, что ты его не простила.
Лида всхлипнула.
–Я простила. И завтра ему сама об этом скажу.
–Ладно, Киса. Спокойной ночи. Ты спи, ложись.
Лида положила телефон и заплакала. Ей было жаль всех– мальчика, которого испугали наркоманы, бабушку, в которую выстрелили ни за что, водителя, которого порезали ножом. И конечно, ей было жаль Каткова.
И себя жаль. Правда, в отношении себя, она пока не могла разобраться, за что её нужно пожалеть, но плакала. Было не до сна, она металась по комнате, то ложилась, то сидела и тупо смотрела в экран телевизора.
Она утром непременно поедет в больницу. И скажет Каткову, что она его простила. Только пусть он будет живой. Подумала о том, что всего несколько часов назад он был у неё, ел пельмени, рассказывал о себе, и вот…
