А вот Заваруха шел с сыном Броска на контакт весьма охотно. На почве общего знакомства и общих тревог у них быстро наладились теплые приятельские взаимоотношения, жаль только, что юный врачеватель слишком редко бывал свободен. Кошмару все хотелось расспросить его подробнее, какое именно прошлое связывает их с Сумраком, но, как только Заваруха начинал делиться воспоминаниями, его тут же куда-то вызывали, и рассказ откладывался на неопределенный срок.
И все же несмотря на то, что обстановка в целом была прекрасна, бесконечно пользоваться гостеприимством ученых Кошмар не мог. Кроме того, у него оставались важные незавершенные дела. Вернее, у них с напарником оставались…
Первоначально, не зная, сколько именно времени уйдет на лечение Сумрака, Кошмар планировал дождаться выздоровления товарища, чтобы вместе с ним вернуться на «Остров», осмотреть его на предмет затаившейся молоди Жесткачей, собрать трофеи и, так сказать, «сдать объект» вышестоящим инстанциям. Но Саванна быстро развеял иллюзии, сообщив, что охотника ожидают еще две операции с интервалом в несколько недель, а потом курс сложный интенсивной терапии. По ее завершении Сумраку еще как минимум месяц предстояло долеживать в капсуле, после чего должна была последовать реабилитация с постепенным восстановлением двигательных функций.
— Эдак он Сезон пропустит, — с сочувствием говорил Кошмар.
— И даже хорошо, что пропустит, — безжалостно отвечал на это Саванна.
Прошло еще несколько дней. Состояние Сумрака, по словам медиков, больше не вызывало опасений, и теперь оставалось только планомерно действовать, ожидая положительных результатов. Кошмар чем-то помочь в данной ситуации не мог, его даже не пускали к товарищу, по-прежнему мотивируя данный запрет всемогущим карантином. Сидеть на «Зените» дальше означало терять драгоценное время и злоупотреблять радушием (хоть и весьма натянутым) «научников».
Что ж, опять выходило не так, как хотелось… Но, что делать? Известив Саванну, Кошмар подготовил челнок, проверил оружие и припасы, после чего отправился в обратный путь, держа курс на проклятый и благословенный «Остров», с намерением расставить все точки…
========== Завершить ==========
Прыть выделенного Гневом челнока была раз в восемь меньше, чем скорость судна Грызни, так что путешествие на «Остров» оказалось намного более длительным, чем ожидал сын Броска. Далось оно нелегко, что и говорить, ведь прежде молодой самец никогда никуда не летал один… Вернее, летал лишь раз, недолго, и, фактически Сумрак находился в этот момент на борту, просто лежал в капсуле и взаимодействовать с напарником не мог. Тем не менее, даже в таких условиях сын Броска, направлявший тогда челнок к месту встречи с грузовым кораблем, чувствовал себя более-менее уверенно. Но сейчас все было иначе…
Кошмар боялся одиночества. Не потому что не привык, а потому что в одиночестве к нему возвращалось невыносимо горькое осознание: Проклятья больше нет. Пока рядом был Сумрак, последний сын Броска на время отвлекался от тягостных мыслей, но каждый раз, когда он надолго оставался один, воспоминания разыгрывались с новой силой, заставляя вновь и вновь переживать одну и ту же трагедию.
Почти год минул с тех пор, как брат погиб. Это случилось в конце прошлого Сезона — внезапно и глупо… В ту ночь они забрались в гарем Свободного Охотника Алого — здоровенного самца с бордовым крапом на шкуре. Они посещали его самок уже не в первый раз, и всегда все шло отлично. Однако так не могло продолжаться вечно. Алый просек, какой беспредел творится на окраине его владений, и подкараулил близнецов, когда самки выпроваживали их после очередной бурной встречи. По абсолютной случайности Проклятье ушел чуть вперед по тропе, там-то Алый его и схватил. Кошмар же задержался, прощаясь с одной особенно любвеобильной самочкой…
Он все видел сквозь завесу плакучих ветвей. Он хотел броситься на помощь, но самка, бывшая намного крупнее, повалила его и прижала к земле. Он хотел кричать, но любовница закрыла ему рот. Он хотел…
Он не смог. Не смог спасти брата — Проклятье умер в когтях более сильного самца мгновенно. А последовать за ним Кошмару просто не дали…
Потом он в полном ступоре сидел над безжизненным телом… Это запомнилось меньше всего…
На рассвете пришли Жрицы Храма и забрали Проклятье.
На закате Проклятье сожгли…
Темнокожая самка в алых одеждах оттащила Кошмара в последний момент — он был готов кануть в огонь вслед за братом. Он бы, наверное, и боли не ощутил…
Его увели насильно. Подальше. Чтобы не вернулся. И он решил не возвращаться.
Несколько дней Кошмар провел в лесу, напиваясь до беспамятства, периодически ненадолго приходя в себя и тут же напиваясь вновь. Когда имеющийся запас дурманящей настойки подошел к концу, самец переместился на отмели и продолжил глушить печаль уже там. Бывало, он надолго отрубался, и тогда кто-нибудь из сердобольных пожилых Арбитров вышвыривал его подальше с наступлением вечера — иначе бы бессознательного юнца просто унес прилив. А утром все повторялось.
